Чтение онлайн

— А сегодня мы будем фехтовать? — спросил Себастьян, от холода переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, мой мальчик, уже поздно. Тебе давно пора спать, — осадил его пыл лорд Колдблад. — Ката, вам следовало уложить его до нашего приезда, — нахмурился он.

— Я знаю, милорд. Но Себастьян весь день так ждал вас, что едва удавалось занять его внимание. Мне показалось, это будет несправедливо по отношению…

— Не нужно инициативы. В следующий раз, просто соблюдайте установленный распорядок, — устало прервал ее граф.

Когда они, следуя за терпеливо ожидающим лакеем, наконец вошли в тепло помещения, и Ката с мальчиком удалились, Оливия приблизилась к Колдбладу и гневно прошептала:

— Вы не сказали мне, что у вас есть сын!

— У меня нет сына, — не дрогнув, возразил граф.

— Как? А Себастьян?

— Я нашел этого мальчика младенцем, дал ему свою фамилию и позволил остаться в замке. Когда он повзрослеет, я оплачу его учебу за границей, и больше мы не увидимся.

— Какая неслыханная щедрость, — фыркнула Оливия. — Разве вы не видите, что он к вам привязан?

— Возможно, — спокойно возразил Колдблад. — Все мы привязаны к тому, что нам знакомо. Но это пройдет, как только он окажется среди ровесников.

«А вы, Вы не привязаны к нему?» — вертелось на языке у Оливии, но она не успела задать вопрос, к ним уже спешила прислуга.

Поскольку было уже поздно, они не стали переодеваться к ужину, а сразу направились в просторную столовую, где два услужливых лакея подали им скромный ужин. Слишком скромный, даже по меркам Оливии, которая ожидала пиршественного стола, ломящегося от изысканных яств. Но нет, как оказалось, в еде граф был донельзя аскетичен. Остывшее жаркое, сухие рогалики вместо хлеба и невкусное вино испортили ее и так не самое бравурное расположение духа. Вдобавок, по залу гуляли сквозняки, а граф, которого она пыталась занять беседой, молча поглощал пищу, отражая ее слова, как зеркало — солнечные блики.

— Кларенс будет твоей горничной, она проводит тебя в твою комнату. Все твои вещи уже там, — промокнув губы салфеткой, сказал под конец трапезы граф. Сонная девушка уже нетерпеливо выглядывала из-за угла, поджидая Оливию. Заметив, что на нее смотрят, она поспешно отшатнулась.

— Разве у нас будет не одна комната? — спросила Оливия, пригубив вина и в который раз поморщившись.

— Нет, — покачал головой граф. — в Колдфилде достаточно места, чтобы у каждого было свое личное пространство.

— Разве нам не полагается делить кровь и постель? — поддразнила его Оливия, чувствуя себя почти оскорбленной.

Оливия знала, что физическая близость - лучший способ побороть зачатки уважения к этому человеку, вытрясти крупицы иррационального страха перед его личностью, вырвать с корнем ростки слепого восхищения, невольно начавшие прорастать с первого дня знакомства. Пока он исполином возвышался над ней, спокойный и уверенный в своей непоколебимой силе, он подстегивал ее желание развенчать идола, чтобы потом освободившееся в сердце место залить смолой презрения по отношению к нему, и со спокойной душой целиком отдаться иному, более возвышенному миру идей, скрытому в книжных страницах.

Граф снова наградил ее долгим пристальным взглядом, от которого ей стало не по себе. В плохо освещенном зале его светлые глаза заблестели, как серебряные монеты.

— Я уже сегодня говорил это, дорогая. Тебе стоит научиться терпению.

========== Глава 3 ==========

Бежать. Пока не воспротивятся легкие, пока еще бьется сердце. Бежать сквозь арки лесных сводов, спотыкаясь на корнях, путаясь в юбках, поскальзываясь на мокром мху, проваливаясь по щиколотку в раскисшую после дождя почву. Бежать прочь, бежать без оглядки. Бежать, пока есть надежда.

Оливия повернулась на бок и тихо застонала, не сразу понимая, где находится. Когда вспомнила, поднесла руку к лицу — то оказалось мокрым от слез. Везде и всегда одно и то же: нет ей забвения, нет покоя. Оливия знала, как избавить себя от душевных терзаний днем: поток ее мыслей шел по давно вырытым траншеям, малейшие отклонения пресекались на месте — только так воспоминания укрощались и заключались под стражу; но ночью, когда оковы воли были сняты, ее преследовали ночные кошмары. Она накликала на себя проклятие, много лет назад сделав то, чего не сделать не могла, и теперь была вынуждена нести на себе груз прошлого. На счастье Оливия больше не уповала, только на покой.

Леди Колдблад села на постели, спросонья оглядываясь по сторонам. Ей хотелось скорее себя чем-нибудь занять, переключить внимание на какую-нибудь деятельность, но в замке было тихо, да и в узкое окно глядела глубокая ночь, и Оливия вновь с головой забралась под толстое пуховое одеяло, пахнущее затхло, как будто оно не одно десятилетие пролежало в сундуке, ожидая новую хозяйку. Холодно, до чего холодно. Ступни совсем превратились в ледышки, горло саднило, как при начинающейся простуде. Оливия терла нос и часто дышала на руки, но согреться не могла. Она так и лежала без сна до самого рассвета, и чтобы ослабить гнетущую тяжесть на сердце, в деталях представляла себе, какие у нее теперь будут платья, туфли и шляпки. В прежней жизни финансовые средства не давали ей возможности проявить изысканность вкуса, и теперь Оливия с нетерпением ждала удобного случая, чтобы придать себе лоска. Воображение рисовало ей восторженное лицо Колдблада, его пламенные комплименты, его полный обожания взгляд, и она тщеславно улыбалась сквозь дрему: она покорит его, она покорит кого угодно, если захочет.

После утренних процедур она примостилась на пуфе у туалетного столика и терпеливо ждала, пока Кларенс не закончит колдовать над ее волосами.

— Ты давно работаешь в Колдфилде, Кларенс?

— Пять лет, миледи.

— То есть сначала ты была просто служанкой?

— Да, миледи. Но у меня хорошие рекомендации с предыдущего места работы, где я была личной горничной хозяйки. Я отдавала рекомендательное письмо графу.

— Не волнуйся, дорогуша. Я вовсе не ставлю под сомнение твою компетенцию. Мне просто любопытно. Нет-нет, не стягивай так на затылке, лучше пусти немного у висков, чтобы скрыть уши. Не хочу их открывать, пока у меня не появится достойных серег. Вот так, вот так… И какое впечатление у тебя сложилось о Колдфилде?

— Мне здесь очень нравится, миледи, — коротко ответила Кларенс и так вонзила шпильку в голову Оливии, что та поморщилась.

— А о графе?

— Он благородный джентльмен, миледи. И исправно платит жалованье.

Какая-то сухость промелькнула в ее словах, будто она заведомо была предупреждена о расспросах и отвечала так, как ее научили. Женское чутье Оливии сразу вспороло оболочку фальши, но она не подала виду: если недосказанность, действительно, была намеренной, излишнее любопытство только сильнее насторожит Кларенс. И Оливия решила зайти с другого бока: