Ужас
Шрифт:
(«Потому что ты утонула», — сказал тихий голос.)
Планировал ли он убить ее с самого начала, или это произошло спонтанно? Акт страсти? В черном тумане Вэл мрачно размышляла, все еще ли она лежит на дне бассейна.
Ощущение тепла прорвалось сквозь холодный барьер, который окутал, как кокон, обернувшись вокруг нее, словно одеяло, и она почувствовала твердое, но успокаивающее давление чьих-то губ на свои. Ощущение было не совсем приятным, и Вэл хотела отвернуться, но не могла пошевелиться. «Просто оставьте меня в покое», — устало подумала она.
Давление исчезло, и вслед за ним ужасная боль взорвалась в ее груди, как пушка. Она подавилась, поморщившись от отвратительного ощущения пропитанной химическими веществами воды в бассейне, поднимающейся в ее горле. Теснота ослабла, и она обнаружила, что проходы, ранее заблокированные, были открыты, позволяя ей снова дышать, болезненно, когда она перевернулась на бок, чтобы выплюнуть воду.
Она медленно открыла глаза и обнаружила, что смотрит на траву. Над ней склонилась незнакомая женщина с выражением озабоченности на молодом лице. В замешательстве Вэл перевела взгляд с лица женщины на символ красного креста на ее совершенно белой униформе.
— С тобой все в порядке? — спросила женщина. — Ты можешь говорить? Ты знаешь, как тебя зовут?
— Я... да, — проговорила Вэл, морщась от света. Сейчас было солнечно и, возможно, тепло, но жар солнца не достигал ее холодного, безразличного тела. Кто-то снял с нее мокрую одежду и завернул в пушистое одеяло, которое она теперь плотнее закутала на себе. — Вэл. Ч-что случилось?
— Ты чуть не утонула, — сказала женщина, отвечая на вопрос, который Вэл задала, казалось, целую вечность назад, напрямую. — У тебя переохлаждение. Еще несколько минут, и тебе пришел бы конец.
«О», — снова подумала Вэл, на этот раз слабее.
Ее слова произвели нежелательный эффект, и глаза Вэл расширились, когда она вспомнила: Шахматы самоубийц.
Вэл вскочила, проигнорировав тревожное предложение женщины не делать этого, и поморщилась от жгучей боли, которая пронзила ее (позже она узнала, что болезненная процедура Геймлиха привела к нескольким сломанным ребрам), но она увидела то, что ей нужно было увидеть.
Массивный белый дом теперь кишел людьми в форме, подъездная дорожка была забита полицейскими машинами, двумя машинами скорой помощи и пожарной машиной. Было еще несколько автомобилей, но полоса желтой ленты на месте преступления не позволяла любопытным зевакам подойти ближе. Ее взгляд переместился на второй этаж и единственное затененное окно, которое смотрело на нее.
Значит, Лизе и Блейку все-таки удалось сбежать, и они вызвали полицию.
«Мы победили, — слабо подумала она. — Забавно, но сейчас я не чувствую себя победителем».
В ее голове пронеслись слова, сказанные давным-давно, но смысл их до сих пор оставался актуальным: «Возможно, ты выиграла битву, но проиграла войну». Она проиграла войну.
— Я проиграла, — тихо пробормотала Вэл, что фельдшер расслышала как «Я замерзла», и она странно посмотрела на Вэл.
— Тебе холодно, милая?
Конец второй книги.