Чтение онлайн

Можно было еще цепляться за привычное: университет, какие-то справки, долги, учебная часть, библиотека. Некогда думать и незачем, главное – сдать, главное – успеть, чтобы все документы в порядке, чтобы дали диплом, чтобы все получилось, удалось, утряслось. И конец ее как будто ждал в сторонке, говорил – ну, поиграй еще в жизнь, поиграй, я тебя подожду, все равно не денешься никуда.

Душа остыла окончательно как раз сейчас, когда закончилась университетская жизнь. Продолжения у нее быть не могло, в аспирантуру Катя не поступала, так что нельзя было занять себя подготовкой к аспирантским экзаменам, беготней с документами, практикой, какими-то неотложными делами, нельзя было больше никак имитировать жизнь, нечем подогревать себя больше, пытаться раздуть жар остывающего уголька

Раньше еще можно было греть остывающую душу в сигаретном дыме «сачка», в шутках, сплетнях, в том философском и несколько расслабленном взгляде на жизнь, в глубокомысленном трепе, который так легко усвоить, потому что ты – студент, потому что ты живешь по известным уже тебе законам и умеешь по ним жить, и думаешь спокойно – там, где-то, все по-другому, и пусть. Я-то здесь!

Все это была «как бы жизнь», и ей было просто в этой «как бы жизни», она к ней привыкла, тогда можно было не думать – что пусто, ничего нет в душе уже, только оболочка осталась, впрочем, на «сачке»-то философски рассуждая, что вообще наша жизнь? Дым сигаретный, фикция и мираж!

Но теперь «как бы жизнь» кончилась, не стало ни «сачка», ни привычного города-университета, в котором было у нее свое место, ни забот, ни волнений, ни переживаний, ни радостей, и диплом лежал уже – новенький, красивый – в красном филфаковском пакете, как только что выданное ей надгробие, и, перебрав по привычке в уме – что еще нужно сделать? – она увидела только пустоту и поняла с совершенной холодной четкостью и трезвостью – да, конец, конец дождался ее и пришел, конец, жуткий и неотвратимый, как Вий – вот он, вот он!

II

Она не могла понять, что происходит. Кто-нибудь сказал бы, наверное, – депрессия, но слово «депрессия» Кате казалось затасканным, втыкаемое к месту и не к месту, оно превратилось в ничего не значащую гламурную присказку

Нет, понятно, год был тяжелый – диплом, потом гос, можно было бы попытаться найти объективные причины, обычные, земные, но в глубине души она знала – это просто конец. Где-то когда-то она промахнулась, ошиблась, сделала что-то не то. Не в отдыхе дело, не в дипломе, не в экзаменах, нет, – остыла душа просто, остыла, потому что больше в ней не было жизни и больше никто ее не грел, ничто ее не грело.

В тот самый день, когда Катя вернулась с вручения дипломов, она засунула красный филфаковский пакет на полку и легла на диван.

Ей не хотелось ничего

Есть, спать, разговаривать, думать… Жить.

Все-таки ужасно раздражало солнце, и лето, и шум и смех на улице

Она закрыла окно и задернула шторы, и завернулась в покрывало с головой – так казалось немножко легче, но в покрывале и с закрытым окном она стала задыхаться, и пришлось все-таки открыть окно, а с улицы неслись невыносимые звуки – кричали и носились по двору дети, смеялись люди, стучали каблучки по асфальту, из какой-то машины лилась разухабистая, чуть блатная попса девяностых, а в стену дома с веселым шлепаньем бился мяч, и каждое его шлепанье больно отдавалось в голове

Катя не подходила к телефону. Ей не хотелось никого видеть и слышать, ни с кем разговаривать, не хотелось никуда идти. Подружки звонили и писали смс: «Куда ты пропала?», но она не отвечала.

Была безысходность во всем.

Душа остыла.

Лежа на диване и глядя в потолок, она думала – что теперь? Что дальше? Что?

Куда-то ушло все прежнее, и между ней – той, обновленной, восторженной – и теперешней пролегла пропасть. Жизнь больше не казалась прекрасным и невозможным чудом, не было больше той жажды пропускать через себя, испытывать, ощущать, жить чувственно, она не могла больше так жить, потому что чувства как будто омертвели, и ни боль, ни ласка, ни тепло, ни свет не могли оживить их, заставить снова работать, ощущать, испытывать.

Больше ее не радовало, не грело ничего и из прежнего, из прекрасных картин, которые она раньше себе рисовала, ни одна больше не вдохновляла, не казалась шедевром – так, примитив, намазанные по трафарету аляповатые и безвкусные картинки!

Что полагается делать девушке после окончания университета?

Найти работу, выйти замуж, родить ребенка или двух (а в православном варианте – сколько угодно), растить детей, любить мужа, налаживать быт, выяснять отношения с родственниками, копить на квартиру, потихоньку стареть, ждать внуков, а потом, смирившись, – конца.

В православном варианте еще и ходить в храм, иметь духовника и исполнять обязанности православной христианки.

Точка.

Она не хотела так жить.

Это пресловутое «женское счастье», к которому по умолчанию положено стремиться каждой женщине, не было почему-то для нее счастьем. В какой-то момент в ней как будто что-то переклинило: само понятие «семья» теперь раздражало ее, она не могла видеть детей на руках у родителей в метро, фотографии в журналах или на рекламных плакатах, которые постоянно попадались ей на глаза, сама система «папа, мама, я» вызывала в ней почему-то раздражение Почему? Что за этим стояло? Кто мог дать ответ?

Понятно, что если рассуждать трезво, смотреть с точки зрения здравого смысла, то нужно скоро начинать раскручивать этот маховик, именуемый «нормальной жизнью», со всеми его атрибутами вроде мужа, детей и карьеры, и неумолимо близиться к конечной точке того короткого тире, которое стоит между годом рождения и годом смерти

Но она не могла так, она не хотела – так, все это – замужество, дети, быт, семья, работа, – стало казаться ей болотом, тоской в любом варианте – хоть светском, хоть православном.

В первом была пошлость, во втором – тоже пошлость плюс куча ограничений.

Пошлость, пошлость, пошлость…

Независимо от цвета – яркого мирского или скромного православного.

Она лежала на диване и до боли стучала кулаком по подлокотнику.

И иногда даже выкрикивала: «Не хочу!»

Но можно и не «как все» – таких тоже много.

Что можно придумать такого особенного?

Стать лесбиянкой, зоофилкой, педофилкой, некрофилкой?

Участвовать в групповых оргиях?