Чтение онлайн

– Вы, Катя, никак, влюбились?

Да, она влюбилась.

Распечатав на цветном принтере фотографию Костика, Катя носила ее с собой везде, прятала среди листов в блоке, в учебниках, открывала на парах, смотрела и не могла насмотреться Теперь Катя «залипала» все больше, не слышала лекций, отвечала невпопад, не понимала, о чем ее спрашивают, как-то раз даже чуть не попала под машину: очнулась перед капотом и долго не могла понять, как вообще очутилась на дороге. Она почти не спала – готовилась к зачетам и экзаменам и при этом постоянно переписывалась с Костиком, хотя он сказал, что не будет ее отвлекать от учебы, но при этом помогал – находил в Интернете нужные для учебы материалы, потому что Катя была совершенно не продвинутым пользователем и очень многое не умела

Ей вдруг все стали говорить, что она похорошела, – хотя она почти не спала и мало ела. Родители были недовольны, они видели, что с ней что-то происходит, пугались: она перестала быть привычной Катей, у нее сияли глаза, на щеках горел лихорадочный румянец, она все время сидела за компьютером и глупо улыбалась в монитор, не доносила ложку до рта, невпопад отвечала на вопросы, все время находилась где-то не здесь

Желая это как-то прекратить или хотя бы взять под контроль, родители унесли в свою комнату на ночь уже не шнур от модема (Митя, что ли, рассказал про ее хитрость с телефоном?), а один из компьютерных кабелей. Катя не смогла включить ночью компьютер и проплакала почти до утра, утром кабель выдали – теперь можешь заниматься – и Костик, прождавший ее полночи на виртуальном свидании, оставил свой номер мобильного, чтобы Катя звонила, если вдруг что Он все-таки испугался – отметила Катя с ликованием, – испугался, что она исчезнет навсегда, больше никогда не придет!

Но сессию Катя уже практически сдала, оставался последний легкий экзамен, за ним наступал Новый год, а на первые числа января уже была назначена встреча.

Леденцы и власяницы

І

Последний Новый год запомнился хорошо. С папой и Митей они пришли к дедушке и бабушке, которые накрыли «рыбный стол» Не было знаменитого дедушкиного холодца, не было салатов с майонезом, не было и торта, потому что шел Рождественский пост; на самом деле и рыба уже попадала под запрет, потому что с первого по шестое января начинается строгая постная предрождественская неделя

Но дедушка и бабушка очень просили прийти хоть ненадолго, вдвоем встречать Новый год им было грустно, они еще не могли так сразу к этому привыкнуть, и мама отпустила папу, Митю и Катю – посидеть до двенадцати и сразу обратно, а сама осталась с малышами дома

Катя жевала мармеладку, стараясь не смотреть в «бесовский ящик»; на мармелад было специально получено мамино благословение (дедушка долго убеждал ее, что это же варенье, только застывшее, а варенье – только фрукты и сахар, все постное), где-то он достал мармелад специально к празднику в эти безумные времена, когда нечего было есть, так же как и рыбу, которую запекал в фольге без майонеза и прочих «непостностей».

Именно с Нового года и началась тогда новая жизнь, потому что это было последнее отступление от строгости, которое она помнила. С последнего Нового года – потому что больше в Катиной семье его не встречали никогда.

Зачем вообще встречать Новый год, этот праздник пьянства и блуда? Мало того что идет пост, так еще и первого числа совершается память мученика Вонифатия, которому молятся об избавлении от греха винопития, и как будто в насмешку тогда же все напиваются – не очевиден ли знак, что праздник этот грешен? Есть же нормальный, правильный праздник – Рождество, его и нужно праздновать: отстоять ночную службу, потом поспать и благочестиво сесть за трапезу днем.

С отсутствием Нового года Кате почему-то оказалось сложнее всего смириться. Да, конечно, на Рождество была и елка, и подарки – но это было не то Да, она не спала ночь, но эта ночь была отдана храму Эта ночь была тягостной ночью молитвы и службы, в ней не было таинственного ожидания праздника, той сплоченности семьи за одним столом, того ощущения волшебства – пробьют куранты, и сменится год, и в первые же минуты – новенькие, чистые – так легко загадывать себе новую жизнь, так легко мечтать, что все будет хорошо, обязательно хорошо в этом году, в этом – точно!

Но Нового года больше не было никогда Не было этой радостной смены старого на новое, обновления, – нет Наступило глобальное Обновление – изгнание ветхого человека навсегда. А новый год нужен только слабому и ветхому человеку. Новый же человек обновляется по-другому, без этих глупых ритуалов Теперь окончательно наступила другая, новая жизнь – без перемен.

Теперь были храм, молитвы, гимназия, православные книги, борьба со страстями, отец Митрофан, исповедь каждое воскресенье, пост и, самое главное, понятие «грех». Вся жизнь разделилась на «грех» – «не грех», пожалуй, можно было бы даже играть в такую игру, как в «съедобное – несъедобное», если бы это не было кощунственно

Катя запрещала себе даже вспоминать прошлую жизнь, неправильную, ветхую жизнь, не озаренную светом истины, но отсечь совсем и возненавидеть ее так и не смогла – она просто задвинула эту жизнь подальше, спрятала в дальний уголок памяти: маленькая Катя, та, «ветхая», не смогла совсем умереть, но легла в хрустальный гроб, как спящая царевна, и уснула там со своими греховными книжками и развлечениями, со своими неправильным миром, уснула на долгие годы, и даже помыслить не могла, что когда-нибудь сон кончится, гроб разобьется и две Кати – маленькая и большая – протянут друг другу руки

Чтобы, наконец, все стало на свои места

II

Она сидела на жесткой и скользкой скамейке в метро, держа в руках бесполезную книжку, которую все равно не в состоянии была читать, но книжка придавала мужества, как будто книжка была единственным другом, который ее незримо ободрял, книжка осталась бы с ней – несмотря ни на что, как была с ней всю ее жизнь. Там, на лавочке, под раскачивающейся на сквозняке табличкой «Переход закрывается в час ночи», Катя ждала первой встречи с Костиком – что будет, как он посмотрит, сможет ли она понять сразу «да» или «нет», чтобы тут же вежливо попрощаться и уйти навсегда При малейшем сомнении она тут же убежала бы, такими глупыми теперь ей казались ее виртуальные игры, сейчас щеки ее пламенели – предстояло встретиться лицом к лицу с тем, кто все это читал Автору всегда страшно встретить своего читателя.

«Нам с вами нужно говорить – мы мужественны будем», – повторяла она про себя бестолково, глядя между строк в открытую книгу, она бы уже давно убежала, если бы ноги ее слушались, – но они не слушались, как будто приросли, вот она и сидела там – специально сидела, так они и договорились.

«Я не смогу к тебе подойти, у меня просто ноги откажутся двигаться», – написала она Костику Он предложил – ты тогда приезжай пораньше и садись на лавочку, я сам к тебе подойду.

«Я тебя боюсь, ты же неформал, а я их всегда боялась, как мы вообще с тобой будем?» – писала она дрожащими руками утром перед встречей. Костик ответил: «Ну да, я неформал, сатанист, сморкаюсь в рукав и разговариваю исключительно матом! Кать, ты же видела мои фотки – у меня ни бороды, ни ирокеза, да и хаер у меня несерьезный, и вообще, я боюсь не меньше тебя, правда»