Утро
Шрифт:
Раньше всего нужно было связаться с большевистской партийной организацией и найти товарищей. Азизбекову повезло. Он вышел побродить по городу. И вдруг - о счастье!
– среди пестрой толпы, на улице, он встретил старого друга - рабочего-большевика, с которым работал когда-то на Баиловской электростанции.
Они сердечно поздоровались.
– Мешади! Из Петербурга? Закончил ученье?
– Да, Ваня, я теперь "господин инженер", - улыбнулся Азизбеков.
Они свернули с людной улицы в тихий, пустынный переулочек. И сразу же Ваня сообщил радостное известие:
– Коба здесь!
– Сталин?
– Да, он.
Глаза у Азизбекова вспыхнули. Казалось, что искра надежды, теплившаяся у него в груди, разгорелась в пламя. Одного этого известия было достаточно, чтобы он почувствовал себя полным сил.
В бакинской организации хорошо знали влияние и авторитет Сталина. В 1904 году, приехав ненадолго из Тифлиса по поручению Кавказского союзного комитета РСДРП, он разгромил меньшевистский бакинский комитет и, став во главе большевистской организации, обеспечил полную победу над меньшевиками. В том же году он вторично приезжал в Баку, для усиления кампании за созыв третьего съезда партии и для руководства подготовляющейся всеобщей стачкой. Выступал он под революционной кличкой "Коба", по имени смелого горца из повести грузинского писателя-классика Александра Казбеги.
– Стало быть, Коба приехал!
– радостно повторил Мешадибек и заволновался: - Наверно, не знает, что я вернулся из Петербурга, иначе дал бы знать, послал бы за мной...
И Азизбеков заторопился.
– Постой, куда же ты? Коба приехал надолго. Прямо из Лондона, с партийного съезда.
Азизбеков продолжал взволнованно:
– Где его можно сейчас застать?
– Сейчас ты его не найдешь. Знаешь характер Кобы? Он не сидит на месте. Но вот сегодня вечером он будет на заводе Шибаева. Меньшевики усиленно готовятся к схватке. Ох, и досталось же им вчера от наших! Были предложены две резолюции. Триста из четырехсот человек присутствующих подали голос за наших. Вот меньшевики и беснуются. Но Коба все еще недоволен. Сказал, что ни один рабочий голос не должен достаться меньшевикам. Я обязательно наведаюсь к Шибаеву.
Друзья расстались.
Азизбеков с нетерпением дожидался вечера. Ему не раз приходилось бывать на заводе Шибаева. Меньшевики пользовались там серьезным влиянием на рабочую массу.
"Удастся ли нам вырвать рабочих из сетей меньшевиков?
– тревожась, спрашивал он себя.
– Меньшевизм пустил там глубокие корни".
На собрании присутствовало более пятисот человек. Часто смахивая со лба длинные пряди темных волос, Коба рассказывал о Лондонском съезде, на котором был делегатом.
– Пятый съезд нашей партии прошел успешно в мае месяце в столице Англии - Лондоне. Либеральные писаки ошиблись. Съезд дал нам не раскол, а дальнейшее объединение передовых рабочих всей России в одну нераздельную партию. Нам, большевикам, немало помогли шедшие за нами на съезде поляки и латыши. Съезд окончился победой "большевизма", победой революционной социал-демократии над оппортунистическим крылом партии, над "меньшевизмом".
Азизбеков не сводил глаз с докладчика. Он всматривался в его худощавое, обрамленное темными, откинутыми со лба густыми волосами, молодое лицо с резким изломом бровей и живыми глазами, внимательно устремленными на окружающих. Одет он был очень просто, как одевались мастеровые, - из-под пиджака выглядывала сатиновая рубашка, на ногах были легкие кожаные чусты. Движения его были спокойные, неторопливые. Особенно Азизбекову пришлось по душе то, что Коба говорил о гегемонии пролетариата в революции, громя меньшевиков:
– Меньшевики часто говорят, что задачей социал-демократии является превращение пролетариата в самостоятельную политическую силу. Верно ли это? Безусловно верно. Но содействуют ли меньшевики фактическому выделению пролетариата из массы окружающих его буржуазных элементов в самостоятельный независимый класс? Сплачивают ли они революционные элементы вокруг пролетариата и готовят ли пролетариат к роли вождя революции? Факты показывают, что ничего подобного меньшевики не делают. Наоборот: меньшевики советуют пролетариату по чаще заключать соглашения с, либеральной буржуазией. Меньшевики советуют пролетариату отказаться от роли вождя революции, уступить эту роль буржуазии, идти за буржуазией и тем самым содействуют не превращению пролетариата в самостоятельную политическую силу, а превращению его в хвостик буржуазии...
Докладчик говорил спокойным, негромким голосом. Он обвел глазами зал. Все слушали в глубоком молчании.
– Единственным вождем революции, заинтересованным и могущим повести за собой революционные силы России на штурм царского самодержавия, является пролетариат, - сказал в заключение Сталин.
Здесь, на заводе Шибаева, редко приходилось слышать оратора, который говорил бы так ясно, убедительно и с такой уверенностью в своей правоте. Зал заполняли рабочие. После того, как бакинские промышленники принялись сводить на нет все льготы, завоеванные рабочими во время стачек, уныние и разочарование стали проникать в их ряды. И вот теперь речь представителя большевиков, призывавшего к борьбе, а не к соглашению с буржуазией, как того требовали меньшевики, рабочие встретили бурными рукоплесканиями.
Лишь отдельные участники собрания пытались что-то возражать, бросали реплики с мест. В их выкриках звучал страх перед силами реакции. Но оратор, даже не отвечал малодушным. Он хорошо раскусил эту разновидность политических деятелей, которые в годы подъема революции охотно пели революционные гимны, а теперь, когда наступили тяжелые времена, готовы поскорее улепетнуть из стана борцов, спрятаться в обывательском болоте. Рабочие шикали на них, заставляли уняться.
Азизбеков, много раз слышавший Кобу, вновь испытал всю могучую силу воздействия его речи. Он понимал, откуда берется эта сила. Всем своим существом Коба верил в то, о чем говорил. Всегда и во всем он основывался на законах науки о развитии общества, покорял железной логикой. Говорил он просто, не торопясь, не гонясь за внешним блеском, не украшая свою речь ораторскими эффектами. Но ему удавалось вдохновлять силой своего внутреннего убеждения. И люди, слушавшие его, становились крепче, мужественнее, сильнее.
Коба напомнил шибаевцам о славной роли бакинского пролетариата в революционном движении всей России.
– Красное знамя пролетариата не будет больше склоняться перед краснобаями либерализма!
– вдохновенна говорил он.
– Наша партия с еще большим упорством будет проводить классовую политику социалистического пролетариата!
Азизбеков с волнением выслушал заключительные слова докладчика:
– Мы превратим Баку в одну из неприступных цитаделей революции!
Только один голос был подан против предложенной большевиками резолюции, и тот принадлежал меньшевистскому лидеру на заводе - Глазырину. Рабочие завода Шибаева проголосовали за большевиков.
Азизбеков уходил с собрания окрыленный. Ему очень, хотелось немедленно подойти к Кобе, крепко пожать руку, но было немыслимо пробиться к нему сквозь густую толпу. Рабочие взяли Кобу в тесное кольцо и проводили далеко за ворота завода.
Азизбеков встретился со Сталиным только через несколько дней. Оба были чрезвычайно обрадованы встречей. Их руки, сплетенные в крепком пожатии, долга не разжимались. И Азизбеков сказал, скрывая волнение улыбкой:
– Ну вот, словно перекинулся мост от сердца к сердцу...