Чтение онлайн

Аслан сидел во дворе, на горке ржавых железных труб, и дожидался Байрама. На коленях у него лежал узелок с завтраком.

– Этот человек мне очень понравился, уста, - сказал Аслан, как только Байрам подошел к нему. Он нарочно не назвал Мешади по имени, показывая тем самым, что умеет хранить тайну.
– Это, должно быть, очень большой человек...

Байрам взял сверток, развернул его, отломил кусок лепешки и, положив на него ломтик сыру и несколько стеблей зеленого лука, протянул своему ученику.

– Так ты вечером обязательно пойди к нему, - посоветовал Байрам, все еще думая об Азизбекове и машинально прожевывая скудный завтрак.
– Эх, если бы у наших рабочих был хотя бы десяток таких друзей!
– добавил он мечтательно.

После смены они вместе вышли на улицу. Уже вечерело. Шагая по тротуару, Аслан снова похвалил Мешадибека.

– Только не понимаю, - вдруг сказал он, - зачем это он спрашивал о моем отце? При чем тут мой отец?

– Ну и что с того? Значит, нужно было спросить, вот он и спросил...

– Боюсь, - встревожился Аслан, - боюсь, что он не будет доверять мне.

– Будет, будет! Но твой отец зря поносит этого человека. Могу поклясться, положив руку на коран, что если у рабочего есть два друга, то один из них - Мешадибек.

– Наверно мой отец плохо знает его. Так только, понаслышке... Интересно, что поручит мне Азизбеков?

Взволнованный Аслан вошел в комнату, в которой работал Мешадибек. Тетушка Селимназ предложила парню стул, но тот поблагодарил и остался стоять. Уж он-то знал, как вести себя в чужом доме со старшими людьми!

– Учился ли ты в школе?
– спросил Мешади, пригласив парня сесть.

– Мало, совсем мало. Отец сказал: иди учись ремеслу.

– Жаль, жаль... А ну, прочти вот это!
– и Азизбеков протянул ему только что исписанный листок.

Аслан пыхтел, как под тяжестью, пытаясь прочесть, но ничего из этого не вышло.

– Не могу, - наконец признался он.
– Совсем не могу. Русские буквы кое-как разбираю, а этот арабский алфавит никак не дается мне. Вижу какие-то каракули - и только.

– Тут неподалеку есть типография. Ты когда-нибудь проходил мимо нее, Аслан?

– Это там, где печатают газету?

– Да-да.

– Проходил. Конечно, проходил.

– А кого-нибудь ты там знаешь?

– Нет, никого.

– Ну, это не беда, - сказал Азизбеков.
– Я хочу попросить тебя вот о чем. Пойдешь в эту самую типографию. Там работает некий Гусейнкули, наборщик. Спросишь его. Он носит пенсне. Увидишь большой шрам на лбу, значит, это он и есть, Гусейнкули. Подойдешь, поздороваешься и шепнешь ему на ухо одно слово: "Утро". Он сразу поймет, что тебя послал я. Передашь ему вот этот листок.

– Только и всего?
– спросил Аслан. Он был разочарован.
– "А я - то думал, - что-нибудь серьезное. Волновался..." - пронеслось в его голове.

– Хорошенько запомнишь все, что скажет Гусейнкули. Сейчас же вернешься и передашь мне. Понял?

– Чего же тут не понять?

Азизбеков еще раз повторил, как найти Гусейнкули.

– Ну, ступай! Буду ждать тебя.

Аслан снял папаху, истертую от долгого употребления, и вложил в нее свернутый вчетверо лист.

– Так будет вернее, - проговорил он, надевая папаху.

Разочарованный пустячным, как ему казалось, поручением, он нехотя вышел на улицу. Типография помещалась в старом и неприглядном с виду одноэтажном домике. Здесь печатались газеты и журналы, издаваемые бакинским миллионером Тагиевым.

Войдя в типографию, Аслан направился к наборным кассам. Он медленно шагал по узенькому проходу, между высоких и покатых столов с кассами, и внимательно всматривался в каждого наборщика, ища человека со шрамом на лбу. Со стороны казалось, что он что-то бормочет себе под нос. И в самом деле, он беззвучно повторял про себя: "Гусейнкули - утро, Гусейнкули - утро". Наконец он заметил за самым крайним столом высокого мужчину со шрамом на лбу. Из обвязанной шпагатом колонки набора он вытаскивал шилом одни буквы и вставлял другие. Увидев приближающегося паренька в папахе, наборщик скинул пенсне, и оно повисло на длинном черном шнурке.

– Здравствуй, дядя Гусейнкули!

Наборщик не знал Аслана, но, увидев его, добродушно улыбнулся, и пареньку стало понятно, что перед ним веселый, добрый человек, наверно шутник и балагур,

– А! Привет!.. Привет тебе, мой свет! Тебе я рад, мой младший брат! И уже серьезно наборщик спросил: - Что скажешь?

Приподнявшись на носки, Аслан тихо шепнул ему на ухо:

– Утро.

Наборщик подал знак следовать за собой и прошел в боковую комнатушку, где было пусто.

– Ну?
– спросил Гусейнкули, закрыв за собой дверь.
– Рассказывай, какое у тебя дело?

Аслан снял папаху, вытащил из нее сложенный лист и протянул наборщику.

Нацепив на нос пенсне, тот быстро пробежал глазами бумагу и сейчас же сунул ее за пазуху.

– Передай, что в типографии нет света.

– Как нет? А это что?

– Он поймет!
– строго сказал наборщик.
– Точно запомни мои слова и так именно передай.

– Слушаюсь, - дядя Гусейнкули.

Аслан вернулся к Азизбекову. "Говорит этот наборщик на каком-то птичьем языке", - подумал дорогой Аслан. Ему очень хотелось уяснить себе смысл условного разговора Гусейнкули с Азизбековым. Спросить об этом он не решился.
– "Наверно, так нужно", - подумал он и на этом успокоился.

– Дядя Гусейнкули сказал, что в типографии нет света. А на самом деле свет был.

Азизбеков улыбнулся:

– Спасибо, Аслан. Устал, небось? Иди отдохни. Заглянешь сюда послезавтра вечером. Только уговор у нас будет такой: куда бы я тебя ни посылал, никто не должен об этом знать. Идет?

– Идет.

На следующий день, встретившись с Байрамом, Азизбеков спросил:

– Аслан рассказывал тебе что-нибудь?

– Из него клещами не вытянешь слова, - похвалил своего ученика Байрам.
– Сколько ни пытался узнать у него хоть что-нибудь, ничего не вышло. Вечером, когда он вернулся от вас, я сидел у них дома. Мастер Пирали долго расспрашивал его, где это он был, но отцу тоже ничего не удалось выведать. "Гулял с товарищами", - только и ответил Аслан.