Чтение онлайн

Он тяжело опустился на кушетку и с огромным облегчением привалился спиной к стене. Доктор, присев на корточки, копался в открытом стеклянном шкафчике.

Повернув голову, он внимательно посмотрел на Юрия, перестал звякать стеклом, встал и, склонившись над пациентом, бесцеремонно приподнял ему сначала правое, а потом и левое веко.

– Но-но, – вяло запротестовал Юрий. – Я что, в морге?

– Примерно в двух шагах от него, – любезно пояснил доктор. – Хороший у тебя череп, крепкий.

– Закурить дай, – повторил свою просьбу Юрий.

– Чтобы ты с катушек свалился? А что, это идея!

Хоть часок еще успею вздремнуть. Вторые сутки на ногах, на ходу засыпаю, а тут еще ты…

– А что – я? Чего ты ко мне привязался? Надоел я ему, видите ли… Ну и прогони к чертям, раз надоел!

Кстати, может быть, ты мне объяснишь все-таки, когда это я успел тебе надоесть?

– А в машине, – сказал доктор, возвращаясь к шкафчику и снова принимаясь чем-то звякать и булькать.

Юрий призадумался. Думать ему было тяжело, говорить – еще тяжелее. Тем временем доктор сунул ему в руку пластмассовый мерный стаканчик, в котором плескалось что-то прозрачное. Юрий понюхал, и в голове у него немного прояснилось.

– А, – сказал он, – так это ты меня подобрал! Добрый доктор Айболит, он на дереве сидит…

– Под деревом, – поправил Айболит.

– А?

– Под деревом, говорю, а не на дереве! Пей давай, пока совсем не отъехал. А лучше всего возвращайся в палату. Тебе сейчас покой нужен, это я как врач утверждаю с полной ответственностью.

– Какая там у тебя, на хрен, ответственность! – пробормотал Юрий, поднося ко рту стакан. – Пьянствуешь вторые сутки подряд, сначала в катафалке своем, с похоронной своей командой, потом здесь, с сестричкой, а туда же – ответственность! Слушай, ты же в таком состоянии можешь пациента зарезать! Легко! Признавайся, сколько невинных жертв на твоей совести?

– Думаю, меньше, чем на твоей, – негромко заметил доктор, поигрывая своим стаканчиком. – Ты в бреду любопытные вещи рассказывал – про спецназ что-то, про десант… И еще почему-то про кирасиров.

– Про кирасиров? – в голове у Юрия мигом прояснилось окончательно, как будто доктор дал ему понюхать нашатыря. – А, ну так это я в детстве, классе этак во втором, в третьем, очень любил «Книгу будущих командиров» перечитывать. До сих пор наизусть могу ее цитировать. Там и про кирасир есть, и про спецназ, и про десант – про все на свете, в общем.

– А дырок в шкуре тебе тоже в начальной школе понаделали? – как бы невзначай поинтересовался врач. – Ладно, твое здоровье!

Он поднял свою мензурку.

– Нет, твое, – возразил Юрий. – Ты, как-никак, мне жизнь спас.

– С контуженными не спорю, гиблое дело, – сказал Айболит.

Они выпили. Спирт, понятное дело, оказался неразведенным. Врач протянул Юрию графин с желтоватой водой, Юрий отрицательно помотал головой, и добрый доктор Айболит поставил графин на тумбочку, тоже не притронувшись к воде.

– А кто тебя так отделал? – как бы между делом спросил он, протягивая Юрию блюдечко с какой-то белой сыпучей дрянью. – Закусывай, закусывай, это глюкоза. Закуска в чистом виде, так сказать.

Юрий закусил, поморщился от кисло-сладкого вкуса и сказал:

– Отделали меня нехорошие люди. Глупые.

– А ты, значит, умный и хороший?

– Вроде того. Слушай, отпустил бы ты меня подобру-поздорову!

Доктор молча показал ему кукиш и вынул из кармана халата мятую пачку «Примы».

– А я в окно, – сказал Юрий и взял сигарету.

– А пятый этаж, – парировал Айболит и чиркнул зажигалкой. – Плюс метель, плюс без штанов. Валяй! Я тебя в Кащенко навещу, если сразу шею не сломаешь. Кстати, тебе известно, что о случаях вроде твоего мы обязаны оповещать милицию?

– Оповестили? – с деланным равнодушием спросил Юрий, затягиваясь сигаретой и сдерживая подступивший к горлу кашель.

– Ты просил этого не делать, – сказал врач. – Очень просил.

– Я просил?.. Ах да, ты же говорил, что я болтал в отключке… Здорово они меня по черепу треснули. И чего только из меня не высыпалось!

– Угу, – промычал Айболит, снова наполняя мензурки. – Но мы обязаны, понимаешь?

Юрий прищурился на него сквозь облако сигаретного дыма.

– Так ты, выходит, на «скорой» подрабатываешь, – сказал он, меняя тему. – Капусту, значит, шинкуешь…

Небось, денег куры не клюют.

– Не клюют, это точно, – Айболит сплюнул налипшую на язык табачную крошку. – А что жена четвертый год подряд зимой и летом в одном турецком плаще ходит, так это просто потому, что он ей сильно нравится. Она бы его и по ночам не снимала, да я с этим не согласен – любовью заниматься мешает, зараза.

– Слушай, ты не знаешь, где мой бумажник? – беря быка за рога, спросил Юрий. – У меня там долларов, наверное, четыреста наберется или даже четыреста пятьдесят.

– Триста двадцать семь, – хладнокровно поправил Айболит и, подумав секунду, добавил:

– Уже.

– То есть как это – триста? – удивился Юрий. – Что значит – уже?

– Сто забрал водитель, – попыхивая сигаретой, сообщил врач.

– Нормально, – сказал Юрий. – Вот это такса!

– Ты в самом деле ничего не помнишь? Ты сам ему эти деньги отдал. При условии, что он похоронит твоего пса.

– Ах, вот как… А он похоронит?

– Уже, наверное, похоронил. Ты не волнуйся, он мужик солидный, если что обещал – в лепешку расшибется, а сделает. Кстати, а как это вышло, что тебя обрабатывали ножом и дубиной, а у собаки – двойной огнестрел?

– Собака была хорошая, – сказал Юрий, глядя в окно. – Поэтому огнестрел у нее, а не у меня. Слушай, я не помню, я с него ошейник снял?

– Я почему-то так и думал, что ты первым делом об этом спросишь, – сказал Айболит, открывая тумбочку.