Чтение онлайн

– Он говорит, что материальные вещи не имеют значения, – сказал Витторио и потянулся за коробкой шурупов. – И, возможно, он прав, если смотреть на все с точки зрения вечности. Если думать только о конце. Но пока мы здесь, в этом мире, мы не можем делать вид, что нас нет. Пусть все здесь преходяще, и мы это знаем. Но мы продолжаем есть, дышать и испытывать ощущения. Продолжаем губить нашу жизнь или пускаем ее на самотек, или пытаемся улучшить ее. Разве не так?

Не переставая говорить, он продолжал рыться на полках среди коробок с петлями и шпингалетами, катушек изоляционной ленты, планок и крючков, сверл для дрели, наборов напильников, банок со скипидаром и олифой, фрез и пачек наждачной бумаги.

– И потом, гуру говорить говорит, – продолжает Витторио, – а сам к вещам очень даже неравнодушен. Прекрасно отличает красивый дом от уродливого, заботится о своих туниках, очень интересуется и цветом, и материалом. Ему нравятся красивые автомобили. Ты видел, как он расправлялся с печеньем Марианны?

Я молчал, мне не хотелось поддакивать ему, меня поражало, какие противоречивые импульсы сталкиваются у него в душе.

Он тут же дал задний ход:

– Но, конечно же, мысли его так глубоки. И он истинный святой. Я уверен, что в любой момент он мог бы отказаться от всего.

Наконец класть покупки стало некуда, его тележка переполнилась.

У кассы мне пришлось помогать ему перекладывать покупки в картонные коробки, а он все оборачивался назад, явно сожалея, что ему не удалось купить больше.

В машине он продолжал разговаривать, отсутствие реакции с моей стороны никак на него не влияло.

– Раньше, где бы я ни был, я не оставлял после себя никаких следов и чувствовал себя свободным. Я жил в доме, но и бумажки на стену не повесил, а одежду свою держал в чемоданах. Ко мне заходили люди и говорили: «Да сколько же времени ты здесь живешь?» – «Два года», – отвечал я, и никто не верил. Главное, я не хотел ни от кого зависеть и не хотел, чтобы кто-нибудь зависел от меня.

За окном уже темнело, я смотрел на огни машин и светящиеся вывески, мне казалось, что перед глазами у меня качается световое пятно, по которому колотит голос Витторио с его отжившей мудростью и искусственной правдой.

– Постепенно я настолько одурел, – говорит Витторио, – что вполне мог через несколько лет угодить в сумасшедший дом или покончить жизнь самоубийством. Но тут я встретил Марианну и с ней мне открылся смысл в жизни. Мои сердце и руки должны служить тому, чтобы оставить след и в моей жизни, и в жизни других людей.

Он посмотрел на меня, в его взгляде был вызов, который, по-моему, больше походил на отчаяние.

– Но на это ушло много времени, Уто, – сказал он. Я старался оттолкнуть от себя его настойчивый взгляд и голос с помощью психической техники айкидо, освободиться от давления его слов и обратить это давление против него самого.

Он замолчал, снизил скорость и смотрел теперь за окно, на вывески, названия, рекламы, эмблемы, горящие на низких и широких параллелепипедах торговых центров.

– Ты не голоден? – спросил он меня.

Я не был голоден, мне вообще не знакомо это чувство, но как раз в этот момент я увидел спереди справа светящуюся и вращающуюся вывеску в форме огромного бифштекса.

– У тебя не появляется иногда желания поесть мяса? – спросил я его.

Он смотрит на меня, неуверенно, взгляд бегающий.

– Иногда, да, – говорит он. – Но я настолько лучше себя чувствую с тех пор, как перестал его есть. Я чувствую себя чистым, прозрачным, ничто больше не отравляет мне ни тело, ни душу.

– А я, наоборот, чувствую слабость, – говорю я, и в моей крови вскипают токсины. – Я совершенно обескровлен. Я теряю силу и энергию.

Конечно, это не совсем так, во всяком случае, не настолько трагично, но мне так хочется расплатиться за все мои унижения, что у меня темнеет в глазах и начинает неровно биться сердце.

Витторио кажется рыболовом, вступившим в борьбу с глубоководной рыбиной.

– Но мы же получаем все необходимые нам протеины и другие питательные вещества, – говорит он.

– Не знаю, – отвечаю я. – Возможно, тут действуют более сложные механизмы. Энергетические центры, к примеру.

– Тебе кажется, что мне не хватает энергии? – смеется он. Однако в голосе его на низких частотах прорывается озабоченность, он еще сбросил скорость, едет по правому ряду.

Во мне просыпается хищник, учуявший кровь.

– А не кажется ли тебе, что ты как бы пытаешься плыть против течения? Гребешь изо всех сил, и все, что тебе удается, – это удержаться на одном месте? – говорю я.

Витторио, кажется, задели мои слова больше, чем я того ожидал, он останавливает машину.

– Я произвожу на тебя такое впечатление? – говорит он.

– Не знаю, я просто задал тебе вопрос.

– Ты спрашиваешь об этом меня, потому что тебе так кажется?

Поразительно, как легко я попал в его уязвимое место и как обильно кровоточит нанесенная мною рана.

– Я просто задал вопрос, – снова повторяю я.

Отрицательный жест, который он делает, слишком широк, рассчитан на публику, большую, чем один человек.

– Нет. Во всяком случае, это никак не связано с едой. Я никогда еще не чувствовал себя так хорошо. Сейчас, когда мне пятьдесят три, я чувствую себя намного лучше, чем в тридцать. Я стал сильнее и выносливее.

Слова вылетают из его рта одно за другим, точно поленья из-под циркулярной пилы, но машина его стоит без движения на обочине дороги, а руки двигаются как во сне.

– Я всегда считал, – говорит он, – что если человек не думает о старости, то он и не стареет. Наверно, на лице его прибавляется морщин, он толстеет, становится медлительнее. Но это все ерунда. Мне кажется, что с течением времени я становлюсь все лучше и лучше.