Чтение онлайн

Что там, в этом сумраке?

Я думаю, если Мизия уже здесь, он тоже ощущает, как усталая листва хватает желтизну, стареет быстро, превращаясь в один большой, тотальный, бесполезняк.

11. Виды дверей в СССР

Дверь предназначена для выхода на улицы СССР. Можно выходить самостоятельно. Можно - с другом, с подругой. Собачку не берите - она там еще потеряется, и будет катаклизм. Это все равно, что насыпать песка в двигатель. Правда - хуже, конечно. Не песок, порох. Тут можно вспомнить, как некогда мы тренировались. Вот так. Это было и давно, это было и недавно. Но это было и как бы вне времени.

Мы открыли дверь и оказались на улице имени Ленина. Не знаю, какой был именно год, но цели не были заданы.

Там, за шторами души, говорили эпатирующие. Шахматы легчали. Люди усреднялись - раньше, конечно же, мы бы узнали много опережающих понятий, а также линию границы - интеллектуалы-ботаники, и - вся остальная масса, по большей части одинаковая.

Конечно же, жители Москвы - это отдельный вопрос. Мы их не берем. Россия, Русь - она большая, она - бугристая и зеленая, до самого океана, где льды ждут. Льды зовут.

Киты...

– Как ты думаешь, какой год?
– спрашивает Дэн, учитель.

– Надо газету купить.

– А ты деньги не забыл?

– Что ты. Печатал на принтере всю ночь. Что делать без денег в СССР?

И это правда. Я их так и делал. А что же? Мы вышли через дверь в СССР. Задача наша простая - посетить пивняк, постоять там (в эпоху СССР много стоячих мужских пивняков), затем пройтись по магазинам и купить продуктов. Большего не нужно.

Высокая цель есть сгусток. Производить непросто, порой, даже заменители сгустков. Уж не говоря про образцы высокого искусства.

– В отчете должен быть смысл, - говорит Дэн.

– Нет, не должен, - отвечаю я.

– Ладно. А почему ты не написал ни одного отчете, в котором бы не было смысла.

– Всегда есть смысл. Точно, - говорю я, - но пусть будет первый, в котором его нет ни грамма.

– Тут тоже много смысла. Просто люди подумают, что СССР - это символ.

– Да. А мы просто пьем тут пива.

– Ерша?
– спрашивает мужик, попивающий поодаль.

– Давай.

Он достает водку. Но это самогон. Но какая разница.

Ерша!

Про год мы забываем. Я покупаю в магазине рыбные консервы, консервированные помидоры, разннобразные напитки и отправляюсь назад, в дверь.

Буквы едут. Сентенции управляемы движением смысла. Я не один. Мы вместе.

Уже тогда я себе уяснил. Хочешь выпить - не пей. Иди в СССР. Выпей там. Алкоголь широк. Но он, конечно, и не друг. Его надо еще суметь понять.

На пивняках, конечно, пиво разбавленное. Надо искать нормальное. Но можно и найти хату, набрать нормально "Жигулевского", пробовать.

– Помнишь, был популярен "Миллер"?

– Ага.

– Разве он лучше?

– Нет, просто люди отвыкли от вкуса пива.

– Правда. Что же, уже нет пива?

– Нет, видимо.

– А тогда ругали?

– Тебе то что? Пей.

12. Сомово

Всё это было всем. Так и надо говорить. Понятия вытекают из себя, из друг друга, из вещей, параллельных по курсе, словом - это филосовия, а половина от демагогиии. Я вышел уже на следующий день, еще - за "завтраком туриста" и "Ркацители". Удивительное вино, и пить его надо стаканами по 0.5, как чай или молоко. В голове свежеет. На коже рук оседает удивительная прохлада. Будто ты - некая поверхность, на которой суждено собраться инею. Знаете, вот так у железа. И не зря говорят, когда ругаются - железа мать!

Ну, попробуйте еще так же. Мать твою за ногу! Ну, можно пробовать и другие предметы. Стекла мать! Звучит? Не знаю. Урана мать! Слишком интеллектуально. Тогда надо еще сильнее - бериллия мать! Ну, все это словоблудие.

Потому иней может оседать и на бетоне. И на крыше, конечно же. Ну и человека тоже есть крыша, и когда он пьёт настоящее "Ркацители", то этот недюжинный свежак всегда с ним. Его можно не прятать в карман. Он с тобой. Он с тобой.

Ты делаешь этот морозный глоток, ты словно фин, или финн, как правильно? Предположим, ты сам Дед Мороз, и ты срезал ёлку, ёлка бухая, кричит, просит секса.

Словом, я заговорился. Потому что после этого я поехал в Сомово. Я знаю - это место, где нечего делать. Существует диструктивное. Это вот как бывает сопутствующее. Если ты любитель магазинов, то там ты его и встретишь. Всё это касается магазинов Советского Союза, потому что там, откуда мы вышли, есть всё, но это не уменьшает пагубное влияние беспонта на души населения. Они затрагивают и меня.

Так вот, я просто сел на автобус, мысли мои были практически вешними птицами. Многое, что мечталось. Сомово. Что там делать? Ужасное место, сосны, сосны, железная дорога, и... Нет, когда был лозунг "Внимание, они уже здесь", я тогда сразу же подумал про Сомово, потому что где ж им еще быть?

На свете есть еще и другие места.

Мне есть, что вспомнить. Однажды Шеф собрал нас и спрашивает:

– Ну что мальчики, кто поедет гасить?

– Гасить?
– спросил Родной (это у него фамилия такая).
– А чо гасить? Сейчас сядем, накроем, и будем гасить.

– У тебя, гляжу, язык заплетается, - заметил Шеф.

– Да. Но у меня отмастка. Я бухал.

– Где ж ты бухал, родный?

– Не родный, а Родной. Хотя какая разница, комманданте. Я был на Торгуге.

– Ром привез?
– спросил Мурат.

– А ты привёз насвай?
– стал кривляться Родной. Было видно, что он чуть ли не в доску.

– Ладно, проехали, - сказал Шеф, - может, поспишь пойдешь?

– Извините, - ответил Родной, - на работе я всегда форме. Издержки.

Тут и я был, и Дро, и Семёнов, и Славик Обезьянских, Тодди, еще много ребят, которых я не знал, так как всех нельзя знать, были приборы, они тоже у нас работают, и я их тоже не знаю. Это другой отдел. С одним прибором я дружил, это был ДС-80, такая железка на колёсиках. Когда наливали, он выливал напитки в отверстие датчика для анализа среды и громко хохотал.