Чтение онлайн

Кралевский уныло пожал плечами.

– И вы, наверное, надеетесь, что где-нибудь там, среди аммиачных льдов, вы получите то, чего не бывает здесь. Чистую любовь до гроба. Или хотя бы хороший секс. Бросьте, Оскар, бросьте! На таких планетах все красивые самки достаются начальству. А вы никогда не станете начальником. Иначе бы вы им уже были. Лидерство - это как музыкальный слух: либо он есть, либо его нет. Вы не лидер. Посмотрите правде в глаза и примите это как факт.

Оскар вовремя вспомнил, что на этом месте полагается состроить упрямую детскую гримаску. Состроил. Получилось.

– А ведь вы небезнадёжны, Кралевский. Вам ещё нет сорока, это время расцвета. У вас неплохой интеллект, развитая интуиция, и хорошие физические данные. Немного удачи - это всё, что вам нужно для счастья. Но есть такой закон, - перешла психолог к своей традиционной коде, - люди бегут от удачи. Им не хватает терпения. Бегут куда глаза глядят. Пусть будет хуже, но по-другому, да?

Оскар медленно кивнул.

– Так вот: по-другому не будет. Будет просто хуже. Бу-дет про-сто ху-же, - раздельно повторила она, вбивая мысль в голову клиента.
– Мой вам совет: стиснуть зубы и ждать. Даже если вам это кажется невыносимым. Я не хочу обнадёживать. Но вам может когда-нибудь повезти. Всем нам может повезти, если планета сохранит статус B, и к нам пойдут инвестиции. Но если вы сейчас полетите с этим кораблём, вы своими собственными руками убьёте свой маленький шанс... И, конечно, слегка подпортите дело нам всем, кто остаётся здесь. Немного, но подпортите. Вы, конечно, имеете конституционное право это сделать. Но, кажется, вы всё-таки что-то поняли... Прощайте.

Кралевский уныло поплёлся к выходу. Потом резко развернулся на полдороге. Подошёл к столику.

– Вы забыли выдать мне документы, - заявил он.

– Идите уж, - махнула рукой психолог.
– не позорьтесь. И не приходите сюда снова, имейте совесть.

– Выдайте мне мои документы, - повторил Кралевский, добавив в голос истерических ноток.
– Выдайте мне немедленно мои документы.

До психолога, наконец, дошло, что объект её заботы заупрямился.

– Вы что, хотите лететь? Мы же обо всём договорились. Вы разумный человек, вы остаётесь здесь, на родине.

Кралевский процедил через уши это самое "мы договорились". Прикинул, какую часть ежемесячной премии снимут с этой дуры за то, что она его упустила, и улыбнулся про себя.

– Да, мы договорились. Я вас выслушал, а теперь я хочу получить свои документы. Которые мне полагаются по праву.

– Не понимаю... Или вы рассчитываете на то, что там к вам отнесутся лучше? Ничего подобного. На окраинных планетах не любят чужаков. Первый же абориген вас обчистит и оставит подыхать. Вы лузер, Кралевский. Вы неудачник. Вы пытаетесь переиграть прошлое. Снова пойти в "Кассиопею" и попытать счастье с какой-нибудь другой Юной, не так ли? Она вас кинет, Кралевский, как кинула вас та сучка...

– Не смейте называть её сучкой!
– Кралевский закусил губу.
– И выдайте мне мои документы. Немедленно. Сейчас. Иначе я пойду к вашему начальству. Может, я и не лидер, может я и никто. Но одно дело я сделаю. Улечу с этой поганой планеты сегодня же. Чтобы не видеть этих рож! Чтобы не видеть твоей наглой рожи! Этих ваших ублюдочных харь!
– он очень убедительно взвизгнул, накручивая себя.
– Дай мне документы, сука! Дай мне документы! Сейчас же!

Документы полетели через стол и шлёпнулись у его ног.

Он демонстративно встал на колени и собрал с пола рассыпавшиеся бумажки. Потом отвесил клоунский поклон, широко развёл руками и ретировался.

– Чтобы тебя там отымели в рот и жопу, говнюк, - прошипела психолог ему вслед.
– Из-за тебя я потеряла четыре монеты.

II

– Ну, парень, ты попал, - добродушно рассуждал пилот челнока, везущего Кралевского на борт бревновоза.
– Знаешь, такая история... У меня была когда-то нормальная работа. Ходил на дальние рейсы. Дейкстровские движки нам вот только-только поставили. Три месяца туда, три обратно. Это, конечно, тебе не под макгрегоровскими, под теми годами ходили. По два года, по три - нормальный рейс считался. Чистого времени, биологического. Зато в таком разе как-то втягиваешься. На борту своя жизнь, свои дела, всё такое. А под Дейкстрой спервоначала даже хуже: вроде как ни два, ни полтора. И время идёт, и привыкнуть не привыкаешь. И платить стали хреново, ур-роды.

Кралевский слушал, прикрыв глаза: в крохотной кабинке челнока было решительно не на что смотреть.

На пилота тоже смотреть не хотелось - он был очень похож на самого Кралевского: те же самые жиденькие волосёнки, те же самые жабьи губы. Та же генетическая линия.

– В общем, был у нас один рейс: месяц перехода, прикинь, да? Скукота жуткая. В заморозку ложиться нельзя: мы всё-таки экипаж, вахта, то-сё. Ну и в общем... был у нас в одном рейсе говнокрут, молодой такой парнишка. С отсталой планеты. Ну мы ему устроили веселье. Били, издевались... ну и всё такое прочее. Говно есть заставляли. Так он в сортире на ремне повесился. Сейчас-то, конечно, я понимаю - зря мы так. Эх! Нет нигде нормальной работы для нормального мужика. Ты хоть христианин?
– неожиданно спросил он.

– Как все. Христианин Объединённой Церкви, - Оскар подавил зевок.

– А я вот что-то сомневаться начал. Был бы Господь на небе, он бы такого не допустил. Что-то с этим миром не в порядке.

– С системой-то?
– не понял Оскар.
– Ничего особенного. Бывает ведь и полная жопа. Класс D, например.

– Да не с системой. С миром вообще, парень... С большим миром. С Галактикой. А наша система - дрянь ещё та. Держимся за этот статус B, как за чемодан без ручки - дескать, мы такие все из себя развитые, вкладывайте в нас деньги, господа финансисты. Смешно ведь. Всё равно срежут нам рейтинг до C, вот увидишь. Хотя нет, ты-то уже не увидишь.

– Меня отговаривали лететь, - согласился Кралевский.
– Как раз из-за рейтинга. Эмиграция его, типа, портит. Хотя вряд ли моё личное отсутствие сильно повредит родной системе...

– Да уж, - пилот вздохнул.
– Вся беда в том, что наверху у нас идиоты. Видели же, козлы, что в Галактике кризис начинается, а всё в ту же дуду дудели. Мы, дескать, перспективная планета, то-сё, будет у нас экономический рост, войдём в категорию А, подождите чуток, всё будет. Ага, губу раскатали! А вот он где, этот ваш рост!
– пилот сделал неприличный жест.
– И народу лишнего наплодили... это тоже никуда не годится.

– Когда шёл подъём, так по всей Галактике было, - напомнил Оскар.

– Ну да. А теперь не знают, куда нас девать, - пилот сплюнул на дно кабины.
– Почему бы не разрешить легальную заморозку для всех? Полежали бы брёвнами лет сто... или двести. Или сколько потребуется. Пока мы снова не будем нужны. Нет ведь, и сами мучаются, и людей мучают.

– "Кому-то надо жить и в плохие времена, иначе хорошие времена никогда не настанут", - процитировал Кралевский стандартный ответ из правительственной пропагандистской брошюры.