Ущелье предателя
Шрифт:
Сражение длилось почти минуту. Кантор обернулся, оглядывая пещеру. Где, среди всего этого, был орочий вожак?
Он повернулся к оркам, которых он и его ветераны только что убили. Недалеко была небольшая груда тел, в которой кроме орков лежали и несколько его братьев. Нахмурившись, Кантор наклонился и начал растаскивать тела.
В нижней части лежал зеленокожий впечатляющих размеров. Зверь лежал, распростёршись на спине и широко раскинув руки, во лбу у него было аккуратное пулевое отверстие. Кантор ухватил ксеноса за броню и потащил его в сторону.
Более мелкий орк лежал под тушей. Кантор уловил блеск металлической пластины и вспышку грубого аугметического глаза и неожиданно обнаружил себя смотрящим прямо в разверзнувшееся дуло грубого орочьего бластера.
Мир исчез в жестоком грохоте и ярко-красной вспышке. Кантор почувствовал толчок, сотрясший броню, и ярко-синяя руна вспыхнула на дисплее шлема. Железный ореол, одна из немногих реликвий, оставшихся у ордена, активировалась за долю секунды до того, как заряд поразил магистра. Энергетическое поле отклонило заряд бластера, спасая его от неминуемой гибели.
Рука Дорна, примарх был с ним! Кантор почувствовал прилив праведного воодушевления. Он прыгнул вперёд, разбив бластер взмахом силового кулака. Его левая рука сомкнулась на горле твари.
Кантор уставился на своего врага. Орк был мал, слишком мал для того, чтобы быть нормальным орочьим вожаком. Зеленокожий зарычал на него, обнажив клыки, и Кантор увидел огонёк чудовищного интеллекта, горевший в глубине его естественного глаза.
«Был ли это будущий Снагрод, — подумал Кантор. — Очередной Архи-поджигатель Карадона, мечтающий сжечь мир Ринна в огне разрушения и ненависти?»
Через пятьдесят лет, тень от вашего решения разрастётся и накроет эту область космоса. Не встречая сопротивления, она станет гибелью вашего народа и моего.
Кантор занёс силовой кулак. «Интересно, какое будущее теперь увидят эльдары», подумал Кантор, нанеся удар.
Глава 21
ГРОМЫХНУЛ ГРОМ, и вслед за этим из устья туннеля вырвался ливень из камней и грязи. Спустя несколько мгновений, Педро Кантор появился в подёрнутом дымкой солнечном свете, с его кулака капали остатки расплавленного камня.
— Это произошло, — произнесла Сефир. Она стояла на укрытом тенью выступе на вершине Тёмного хребта, в окружении Шаниэль и её рейнджеров. — Кантор одержал победу. Алаиток избежал уготовленной ему трагической судьбы.
Вздох облегчения вырвался из груди каждого рейнджера. Шаниэль опустилась на колени и, с улыбкой, подняла к плечу свою винтовку. Её дуло смотрело прямо в лоб Кантора.
Прежде чем она спустила курок, мягкое прикосновение к плечу остановило её.
— Останови руку свою, первопроходец.
Рейнджер нахмурилась: — Почему, провидица? Общий враг не делает нас друзьями. Кантор грозный воин. Уж лучше ему умереть здесь, чем дать возможность сойтись с нами лицом к лицу в будущих сражениях.
Сефир слегка облокотилась на своё копьё. Она чувствовала, что нити судьбы изменились, уток и основа полотна сдвинулись, переплетаясь по-новому, реагируя на смерть орочьего вожака. Новая паутина ткалась, заменяя старую.
— Кантору предначертан иной конец, — сказала провидица. Её кулаки сжались на рукояти ведьминого клинка. — Он умрёт от другой руки. И его противник погибнет вместе с ним. Я видела.
Она повернулась к рейнджерам. Выражение её лица скрывалось за непостижимыми изгибами военной маски.
— Наша задача здесь выполнена. Мир-корабль манит, спасённый. Время уходить.
Шаниэль на мгновение дольше, чем это было необходимо, задержала взгляд на лице Кантора в прицеле, но секунду спустя, со вздохом опустила винтовку. Тихо и аккуратно следопыты скрылись из виду. Сефир Тауннан оставалась до последнего, глядя на то, как Кантор и его Багровые Кулаки медленно отправляются в путь, покидая ущелье. Кантор снял шлем, его полное забот лицо обратилось к небу. Казалось, что измождённый воин, наконец–то обрёл покой.
Как только космические десантники прошли под ней, Сефир подняла копьё в прощании.
— До новой встречи, — сказала провидица.
А потом она ушла.