Усадьба
Шрифт:
– Мама, так сказал мистер Кокс?
– Да, именно так.
– Ну-у-у, – удивленно протянул Дик, – мне кажется, что он делает тебе приличное предложение.
Он немного подумал, потом добавил:
– Мама, если ты не против, я хотел бы наедине поговорить с Сюзанной.
– Конечно, вы все должны обсудить.
Наверху в спальне Дика дети сидели на краешке кровати.
– Сюзанна, скажи мне честно, что ты думаешь?
– Не знаю, я все время думаю о папе. Мне кажется, что ему не понравилось бы, что мы возвращаемся в Рейлз.
– Тогда ему не следовало уезжать от нас! – резко возразил Дик. – Он удрал из дома потихоньку, а мы должны сами выкручиваться. Он даже забрал с собой все деньги, и у нас осталось лишь несколько шиллингов, которые были у матери в кошельке. Ты только подумай, каково ей остаться одной с нами после всего, что случилось!
– Я понимаю, – согласилась Сюзанна. – Я никогда не забуду лица мамы, когда мы вернулись с покупками, и она увидела записку отца на столе.
– Мне кажется, что после того, что он сделал, мы не должны думать о том, что он одобрил бы, а что – нет. Мы сейчас должны думать только о маме. Она хочет сделать лучше для нас, а мы должны стараться делать лучше для нее. Я понял, что ей хочется принять предложение мистера Кокса.
– Ты так думаешь?
– Я в этом совершенно уверен.
– Тогда нам нужно сказать, что и мы хотим того же.
– Я понимаю, нам будет тяжело вернуться туда как посторонним людям… Практически жить из милости… Но придется привыкнуть к этому. Что бы там ни было, мы должны постараться все выдержать.
– Если мама хочет этого, мне кажется, что я все выдержку. Я все сделаю ради мамы.
– Конечно, и я тоже. Если мы вынесли жизнь здесь…
– Дик, ты только представь себе! Вернуться в Рейлз! Даже если он уже не принадлежит нам…
– Я понимаю, понимаю, – повторял Дик. – Ты только не волнуйся.
– Я не расстраиваюсь, правда. Посмотри на меня, я абсолютно спокойна.
– Вот и постарайся оставаться такой, иначе мама тоже расстроится. Пошли вниз и скажем ей, что это – шикарное предложение.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Через несколько дней, туманным октябрьским утром, за ними приехал в карете Шерард и отвез в Рейлз. Днем должны были доставить их вещи и мебель.
По дороге они почти не разговаривали. Но когда въехали в главные ворота Ньютон-Рейлз и поехали по парку, то совсем притихли. Кэтрин сидела между детьми и видела, что они волнуются так же сильно, как и она. Сюзанна прижалась к матери и схватила руками ее руку. Через некоторое время Дик сделал то же самое. Они проехали еще пару сотен ярдов, плавно повернули и вдали показался дом.
Шерард, не поворачиваясь, заметил:
– Вот он, дом… Он не изменился, правда, мэм?
– Нет, он не меняется, – согласилась с ним Кэтрин. Каменные стены, почти скрытые зарослями плюща, который только начал менять окраску листьев. Ломаный силуэт крыши и длинные печные трубы. Темно отсвечивающие окна, еще не позолоченные солнцем. Их волновало все – дом, парк, сад, знакомый с младенчества пейзаж.
– Мистер Кокс дома? – спросила Кэтрин.
– Нет, мэм. У него дела в Калверстоне. Он вернется домой только после ленча.
Они проехали мимо восточного крыла дома, съехали под каменную арку и подъехали к конюшне. Там все вышли из кареты. Их уже ждала кухарка, одетая в свое лучшее платье, в накрахмаленном белоснежном переднике и наколке.
– Добро пожаловать домой, миссис Ярт, – официально приветствовала она свою бывшую хозяйку. – Мисс Сюзанна, мастер Дик.
Но когда дети подошли к ней, она раскрыла им объятья.
– Ну, ну! – повторяла старая женщина.
Кэтрин посмотрела на нее и увидела, что глаза ее были полны слез.
Они отсутствовали дома только три месяца, но Дику и Сюзанне казалось, что прошли столетия. И поэтому они были удивлены, что вокруг все так мало изменилось. Кругом стояла прежняя мебель, все оставалось на своих местах. Дубовый стол в большом главном зале и на нем – зеленая стеклянная ваза. В ней стояли белые и желтые маргаритки. Старый диван у камина. На полу – старые ковры… Самым большим счастьем было снова увидеть спаниелей – Снага и Квинса, которые влетели из сада. Им разрешалось бегать по дому, как и раньше. В доме ничего не изменилось.
Но они вскоре обнаружили, что кое-какие изменения все-таки произошли. В большой гостиной стояли новые книжные полки с книгами… Шкаф со стеклянными дверцами, где хранились окаменелости, стоял у окна в библиотеке… Акварели и пастели висели на стене у лестницы… Конечно, прибавилось новых вещей. Но детям все равно казалось, что дом остался таким, каким они его покинули. Кухарка была согласна с ними.
– Мистер Кокс с самого начала сказал, что хотел, чтобы все осталось так, как было, когда ваша семья жила здесь. Он всегда вас так называет. Просто «семья». Никогда не называет по-другому.
Они замолчали и внимательно посмотрели на кухарку. Потом Дик немного резко сказал:
– Но теперь дом не принадлежит нашему семейству, и мы должны стараться вести себя соответствующе. Вы теперь не должны называть нас «мисс Сюзанна» и «мастер Дик». Я прав, мама?
– Мы все узнаем, – ответила ему Кэтрин. – Мне кажется, что все здесь быстро привыкнут к нашему новому положению и будут соответственно к нам относиться.
Пожилая женщина посмотрела на нее:
– Да, миссис Ярт, мы будем стараться.
После ленча, который они ели на кухне вместе с остальными слугами, дети пошли погулять в саду. Они взяли с собой собак. Кэтрин поднялась наверх распаковывать вещи.
Разложив вещи по полкам, она тоже вышла в сад. Туман немного рассеялся, и бледное солнце пыталось пробиться сквозь него. Кругом посветлело, но было довольно прохладно. Трава была мокрой, и Кэтрин старалась шагать по вымощенным дорожкам. Она бродила по саду без определенной цели.
Мартин вернулся после четырех часов и отправился ее искать. Он нашел ее в нижнем саду, стоящей у овального пруда и смотрящей на воду. На Кэтрин была шляпа с широкими полями. Она стояла совершенно спокойно, погруженная в свои мысли. Мартин, увидев выражение ее лица, хотел уйти. Ему стало неудобно. Но Кэтрин уже увидела его и пошла к нему навстречу. Мартин первый обратился к ней: