Уровень
Шрифт:
— Что делать? А, — Циркач махнул рукой, — пулю ему в башку.
— Ясно. — Хамер разжал руку и парень едва не упал на пол.
— Погоди, Циркач. — Окулист отплевывался, вытираясь рукавом. — Оставь его. Пригодится. На обратный путь.
Циркач задумался.
— Ты прав. Но, думаю, обратно другой дорогой пойдем.
Протяжно скрипнула дверца в железных воротах. Прихрамывая на левую ногу, в зал вошел невысокий коренастый мужчина.
— Что там, Наум? — спросил Циркач.
— Гермодверь с кодовым замком. Код нужен.
— Понял. Тащите сюда этого чудика.
Изломанный, с лицом залитым кровью, он смотрел вокруг единственным глазом. Прима ахнула, не скрывая ужаса. Человек нахмурился и ей вдруг показалось, что лицо его ненастоящее, что из белого куска мрамора с красными жилами вырубили человеческую маску и готова была только правая половина. На дне единственного, уцелевшего глаза Прима не разглядела страха — только мучительное желание вспомнить то, что давно погребено под руинами памяти.
— Видишь, — Циркач стоял рядом, заложив руки за спину. — Беру пример с тебя, — он прищурился, не отрывая от девушки внимательного взгляда. — Убойный аргумент. Кстати, тебя тоже касается.
Бедный Дикарь. Сердце девушки дрогнуло от жалости. Человек, избежавший стольких опасностей, чудом оставшийся в живых после скитаний на нижнем уровне, человек, которого пощадила даже безымянная тварь…
Горло у нее перехватило и стало больно дышать.
— Хамер, узнай код у чудика, — процедил Циркач, а сам смотрел Приме в глаза, как будто этот код должен был проступить у нее на лбу.
— Код, — огромный Хамер, рядом с которым Дикарь казался ребенком, не тратил времени попусту. — Мне нужен код, иначе останешься без второго глаза. Это понятно?
— Это понятно, — четко произнес Дикарь. Его руки взмыли вверх, пытаясь добраться до лица. Тут только Прима заметила, что сломанные пальцы на руках иглами морского ежа тянулись в разные стороны.
— Говори код.
— Если б все было так просто. Глубина. Она не пустит.
— Какая еще глубина? — Хамер тряхнул диггера и Прима услышала, как лязгнули его зубы.
— Как же? Она не пустит. Вы что же, думаете, мы первая цивилизация на этой хрупкой планете? Как бы ни так. Вторая — думаете вы? И ошибаетесь! Мы с вами третья цивилизация! Третья! Первая ушла в небытие пятьдесят тысяч лет назад. И от нее ничего — ничегошеньки! — не осталось. Совсем другое дело — вторая… Совсем другое… Глубина…
— Что ты несешь? — Хамер швырнул Дикаря и тот упал у прутьев яруса — безвольно, как сломанная кукла. Попытался подняться, опираясь на сломанные пальцы — Приму бросило в дрожь.
— В дурдом играешь? — Циркач подошел ближе к распростертому телу. — Ну-ну. Код! — Он наступил сапогом на изломанную, трепещущую кисть руки.
Прима зажмурилась.
— Послушайте, — сквозь долгий стон пробился слабый голос Дикаря. — Послушайте… Надо же слушать то, что они говорят. Они развивались тридцать! Представьте — тридцать тысяч лет! В два раза дольше чем мы сейчас. Не знаю, почему они погибли. Вы так шумите, что я… ничего не слышу.
— Это освежит тебе память. — Циркач присел на корточки. В его руке блеснул нож. Отточенное жало приблизилось к единственному глазу. — Код!
— Может, то, что уцелело, скрывается сейчас на глубине! Там! Еще глубже! — вдруг взвился Дикарь и Циркач от неожиданности отпрянул. — Еще метров сто… двести… Может, меньше. Всего шаг остался, чтобы заглянуть в глаза самим себе… Предкам. Другой ветви. Иным людям нашей планеты. Ино — планетянам.
— Черт, — Циркач не скрывал раздражения. — Плетет черт знает что.
— Может, играет? — У Хамера чесались руки. — Пара ударов по ребрам вернет его в чувство.
— На поверхности все хрупкое, — Дикарь не слушал никого. Его взгляд блуждал по лицам, не задерживаясь ни на ком. — Пустота. Тысячи лет пустоты… А там, на глубине, все осталось неизменным. Мертвое. И живое. Еще шаг. Какими они будут, наши предки? Добрее? Или наоборот? Еще агрессивней чем мы? Что припасли они нам в качестве подарка? Шкатулочку Пандоры, пролежавшую десятки тысяч лет на глубине… Еще шаг…Нож! — крикнул он вдруг и изо рта его потекла пена. — Мне нужен нож! Если постараться, можно достать их оттуда! Всех! Постараться! Дай мне нож!!
— Циркач, он что, и правда? — Окулист шагнул назад, не отрывая глаз от беснующегося Дикаря.
— Не знаю. Все может быть, — пожал плечами Циркач. — Болевой шок какой-нибудь.
— Дай! Дай! — Дикарь сорвался с места, уже пойманный Хамером в перекрестье прицела. Прыгнул и вдруг, словно сломался в полете, взмахнул руками и рухнул к ногам Циркача. И затих, подстреленной птицей распластавшись по полу. Единственный глаз искал что-то на потолке, из ушей текла кровь.
Соблюдая осторожность, Окулист склонился над телом.
— Мертв. Зараза.
— Мертв? — Циркач вскинул голову. — Не верю я в смерть… последнее время. Хамер, на всякий случай подтверди контрольным.
— Понял, — Хамер кивнул и спустя мгновенье раздался одиночный выстрел.
— Возвращаться придется тем же маршрутом, — задумчиво сказал Циркач. — Ничего не поделаешь. Ловушки я помню. Но ты прав, Окулист. Пригодится нам паренек.
— Опять ловушки. — Убирая пистолет в кобуру, Хамер непроизвольно коснулся вздувшегося шрама на лице. — Дождик, блин. И молнии. И эти… И…
Он еще что-то бормотал себе под нос, но его никто не слушал.
Приму весьма ощутимо ударили прикладом в спину и она подчинилась, пошла туда, куда указали.
Трехъярусная пасть Театра Теней ждала, когда тьма проглотит свет. Тогда, во мраке, можно будет сомкнуть челюсти, перемалывая хрупкое тело Дикаря, впечатанное в бетон контрольным выстрелом в голову.
АРИЕЦ
Судьба. Подарил человеку жизнь год назад, дал попользоваться и отнял. В качестве арендной платы.