Урот

Воще то я ни урот. Проста я такой красивий. Миня мама уранила када ей сказали чта па больше ни вирнецца. А он ни мог никак вирнуца. У ниво в машине уран кончилца. Па лител нат гарами где дерги живут они ево патом схавали. Дядю Костю то же схавали одна жилезная нага асталася. Ма гаварит ну вот бля. И миня уранила. Я ни болна ударилса толька руку сламал и челисть. Я скасал бля зачем ты меня уранила сука. То исть я нипомню че я сказал я тада савсем малинький был. Даже ругацца ни умел нахуй. Навернае че та сказал патаму чта трудна удиржацца. Када тибя мордай апол.

Мы тада жыли вбункире хатя ядирная вайна уже кончилася. Но ма гаварит а вдрук апять ну нахуй такои щастье. А када па ни вирнулса. Ма гаварит атец урот сабака чмо накаво ты сука нас аставил. Как типерь жить. Бис тибя. тут я спола заплакал патаму шта челисть сламал и па жалка.

А этат придурак гаварит ты урод. Ты зачем сюда пришел. Здесь наша деревня, здесь уродам ходить нельзя.

Я иму гаварю я ни урот миня мама уранила. А он гаварит

– Вижу, что уронила. Что рожу повредил, тоже вижу. А третья рука у тебя тоже от удара образовалась?

Я гаварю ибись ракам видили пидараса ипакруче.

Тут он как закричит на миня мутант проклятый за пидара ответишь. Пака он кричал я иму ваткнул в живот палку и павирнул три раза. Мок и читыре павернуть но он стал вирищать как дефка. Пришлось ево на землю уранить. ибить нагами бля. Патом у ниво из живата кроф патикла. Он вирищать пиристал толька на абарот замалчал нахуй и ни дергацца. Но уже позна другие прибежали гаварят

– Ты его убил!

Ну вот нихуя сибе думаю схадил за ураном. Че он умер он гаварю савсем дурак. Если бы миня так били я бы хуй умер. Ни даждетись гаварю. Они гаварят

– Это мы сейчас проверим!

Давай миня правирять. А че миня правирять када я бис ихних дурацких праверак знаю. Не умер ни хуя как и гаварил. Они устали миня бить гаварят

– Давайте его к мэру отведем.

Я гаварю жалка палку сламали харошая. Была палка. Где я такую ище вазьму. Один гаварит

– Гляньте, ребята, какой разговорчивый мутант. Давайте ему еще всыплем!

А толстый иму гаварит: Хватит! Пошли к мэру.

Он уже заебалса миня пинать.

Пришли к мэру. Мэр гаварит

– Что за чмо?

А када узнал шта этат пидарас умир гаварит

– Посади его в клетку. Завтра повесим.

Толстый гаварит: Как повесим? А виру за убитого кто платить будет?

Мэр гаварит

– Какая нахуй вира? С этого урода? Иди, посади его.

Миня привили к клетке. У двирей сидели двое. Один гаварит

– Куда этого-то? Его же там сожрут.

Толстый гаварит

– Ну и хрен с ним. Все равно завтра ни виселицу.

Дверь аткрыли и миня запихнули так шта я упал мордай аппол. Слышу ктота смиецца поднимаю голаву. Сидит дефка такая красивая шта я описать ни магу. Толька у миня сразу зачисалось. Я гаварю давай чели ибацца че время тирять. Миня гаварю Витя завут.

– Пошел ты!

Я гаварю ладна толька лажись и ни дергася. Ана гаварит

– Только попробуй! Убью!

Ни хочишь гаварю тагда я тибе пра симью нашу раскажу.

Па красивый был. Ма ево фсе время ривновала. Гаварила я тибя убью сукин кот если хоть одним глазком куда посмотриш. А как ни сматреть кагда у па их восимь? Если бы уран ни кончилса я бы тоже красивим был как па. Атак миня уранили. Ты ни думай ма уминя малаток. Вырастила нас пять сыноф две дочки и ище Жгутика. Он наверное тоже сын или дочка но я иво атдельна щитаю. патаму шта. Нипанятна кто он есть. Трахацца он ни хочет а ибать иво нильзя он кусаеца больна.

Патом я спрасил тибе страшна. Она гаварит

– Отстань.

Я гаварю. хочишь спаю калыбельную каторую мне ма пела кагда я плакал. Она гаварит

– Не хочу! Заткнись ты, урод, ради бога, дай поспать!

Я не обиделса на урода патаму шта. Понял она ат страху так гаварит. Я запел как ма научила

Она гаварит

– Заткнись! Нет, это невозможно… Эй, там, за дверью! Стража!

Ис двери сказали шта если она будит кричать. Будет только хуже. Таких огребешь, ведьма, что завтра на костер нести придется. И вообще, могла бы хоть к уроду отнестись по человечески. Ему завтра помирать.

Ана гаварит: А мне нет?!

Ис двери гаварят: Тебе в любом случае, а парень под горячую руку попал. Родственничка мэра замочил случайно. Непруха. Кого другого – отделался бы вирой. Эй, парень, ты на нас зла не держи! Слышишь?

Я гаварю слышу вы харошие люди мне здесь нравицца. Ани гаварят: Салют, парень.

Я гаварю как тибя завут. Ана гаварит: Обойдешься!

Ис деври гаварят: Ханна ее зовут.

Утрам вывили миня на площать. Там дрова кучей и виривка на сталбе. Вакруг нарот стаит на миня смотрит. Ие то же вывили.

Мэр улыбацца и гаварит

– Хочешь сказать последнее слово?

Я гаварю атпустите Ханну.

Ани все зашумели

– Смотрите, мутантик-то совсем с катушек съехал! Влюбился. Парень, опомнись. Она же из дергов! Ты хоть знаешь, кто такие дерги?

Я гаварю знаю. Они маево па съели у ниво уран кончилца.

– Парень, да ты глянь! Она твоего отца сожрала.

Я на ние смотрю ана гаварит

– Не слушай их. Мы никого не едим. Все отходы идут на вторичную переработку. Еду нам делают специальные машины… Мы, в отличие от этих, люди.

– Дерги вы! Людей жрете! Своих мертвецов жрете! Разве люди так делают?

– У нас все идет в дело. После войны чистая еда на вес золота. Люди – хорошая органика.

Я гаварю точна па был красивый. Третий глас краснинький а сидьмой шта на затылке. С зилеными точками. Я када малинький был всигда на пличе у ниво сидел и глас шикотал. А па смиялса и гаварил шта я кукушонок. Ма так расказывала патамушта. я тагда малинький был и ничево нипомню.