Ураган (сборник)
Шрифт:
В эти мгновения Бен, извиваясь, как ящерица, прополз между камнями и юркнул и зияющую пасть пещеры. Он сразу же услышал совершенно явственно голос Петра: «Вот ты и вернулся! Наконец-то вернулся в свой дом…»
— Петр! — позвал он.
«Отдохни, — звучало в ответ. — Здесь есть все, что тебе нужно, Раньше ты старался для других. Получай же награду. Здесь тебя ждут.»
— Что это за шуточки, Петр? — закричал Бен. — Иди ко мне!
«Алло, Бен, ты нашел командира?» — спрашивало радио.
— А вы разве не слышали его голос? — огрызнулся радиоштурман.
«Мы слышим только твои крики. Где ты находишься?»
Он включил фонарик. В пещере, кроме него, никого не было. Но он уже знал, что ему никто больше и не нужен. Он погасил фонарь и покорно опустился на камни. Сначала сел, потом лег. Он знал, что поступает правильно.
«Алло, Бен, почему не отвечаешь? Где ты? Надвигается ураган!» — предостерегало радио.
Бен выключил его. «Ураган мне не страшен. Я пришел в свой Дом, в свою крепость. Здесь я в полной безопасности.»
Он был уверен, что наконец-то нашел свое счастье. Он искал его всю жизнь, исправно неся службу, повинуясь командирам. Он приходил на помощь незнакомым людям. Он помогал им не для того, чтоб заслужить благодарность, и не для того, чтобы обрести чувство выполненного долга. Он просто делал то, что мог, да, пожалуй, ему еще доставляло удовольствие ковыряться в проводах, гайках, рычагах. Но никогда он не представлял, что можно обрести такое удовольствие покоя, воротясь в свой дом. Если бы только не прорывалось щемящее чувство тревоги. Почем оно возникает?
Бен узнал: враг приближается к его дому.
Вскочил. Схватил лучемет и бросился к выходу. Увидел фиолетовое низкое небо, исчерченное кровавыми сполохами. Завивались черные смерчи. Шел ураган.
Но не это было самым страшным. К его Дому приближался враг. Оглядывался туда, где кружились смерчи. Спешил.
Бен нацелил лучемет. Он четко знал, что надо делать. Здесь, в его Доме — уют, тепло, спокойствие. Там, снаружи — бушевание яростных стихий, неустойчивость. Враг хочет овладеть Домом и выгнать его в ураган.
Бен уже приготовился нажать на спуск, но что-то удерживало его. Крохотный огонек оставался в нем от прежнего, от Доброго Бена. И он сумел заметить, что шерсть чудища — вовсе, не шерсть, а наросшие на кожу растения, мох. Штурман предостерегающе крикнул и черкнул лучом по камням. Луч задел лианы, из них брызнула зеленая жидкость.
Чудище зарычало и попятилось.
— Уходи! — закричал Бен. — Уходи, кто бы ты ни был, или я уничтожу тебя! Прочь из моего дома!
Луч выжег еще одну полосу. Чудище перестало рычать, подняло голову, прислушалось. Неужели оно что-то понимает? Его движение, поворот головы кажутся знакомыми Бену. Штурман не хочет его смерти, он бы даже спас его от урагана, пустил в свой Дом, если бы в Доме было место для двоих.
Ураган придвинулся почти вплотную к чудищу. Сейчас огненные сполохи обожгут его — и все будет кончено, Бен повел стволом лучемета, ожидая, что чудище бросится в пещеру.
«Бедный зверь. Огонь сзади, огонь спереди», — подумал он.
Случилось непредвиденное. Чудище повернулось к нему спинов и шагнуло навстречу урагану.»
«ОСОБАЯ ОПАСНОСТЬ…»
Петр бил лучом, сжигал камни, искал противника, и все время ему казалось, что он уже когда-то видел этого врага — высокого и тонкого, как жердь. Пещера вопила: «Убей! Иначе он вторгнется в Дом, отнимет блаженство». По зеленым артериям, связывающим его с Домом, безостановочно приходили и питание и приказы одновременно — мощь и ненависть.
Снова и снова Петр нажимал кнопку на рукоятке лучемета, и дрожащий от нетерпения луч устремлялся вперед, сжигая кусты и почву на своем пути. Но враг успел куда-то скрыться. Петр поискал за ближайшими камнями и не обнаружил противника. Глаза резал беспощадный дневной свет, проникающий под полуопущенные ресницы. Петру хотелось поскорее вернуться в свой дом, но он не мог этого сделать, пока враг не найден. Он вынужден был находиться в чуждом открытом пространстве без стен, где не на что спереться, где со всех сторон больно жалят стрелы лучей.
«Довольно, возвращайся!» — потребовал голос.
Петр охотно подчинился бы ему, но ведь надо узнать, почему враг казался таким знакомым.
«Возвращайся! — молил голос. — Надвигается ураган!»
Ураган?
Небо на горизонте уже было черным…
Петр чувствовал жжение в ногах — там, где приросли зеленые артерии. Голос угрожал: «Вернись, или я отрекусь от тебя и возьму себе иной мозг».
Уже можно было различить смерчи. Они казались тонкими дымками, подымающимися из труб. Трубы росли, сливались с дымом, вращались. Долетал вой. Там работали гигантские воронки, всасывающие все, что попадалось на пути.
Петр повернул к пещере. Еще не доходя до нее, узнал, что в пещеру проник враг.
«Доигрался? — говорила пещера. — А ведь я предупреждала тебя.»
Он почувствовал удар по ноге. Силы начали быстро убывать.
Враг, проникший в пещеру, зарычал, и его рычание было знакомым Петру. Когда-то он уже слышал его, понимал, что оно означает…
Голос пещеры стал почему-то слабеть, перешел на шепот: «Последнее, что я могу сделать для тебя — это лишить твоего врага оружия. Убивайте друг друга руками и зубами, как ты обещал Копилке. Мне очень хочется знать, как это бывает…»
«Знать? Тебе хочется знать. А мне? Я ведь еще не узнал, почему враг казался таким знакомым. Но самое главное, что мне предстоит выяснить — почему бабушка предостерегала: «Молния убить может»? Что было перед этим?»
«Иди же сюда. Видишь, враг уронил оружие. Убей его — и опять у тебя будет Дом и все остальное. Помнишь, как хорошо тебе было?»
— Нет! — закричал Петр. — Сначала я кое-что выясню!
Он требовал от своей памяти полной ясности прежде, чем вернуться в Дом навсегда.
Смерчи кружились за его спиной, дышали ему в затылок. Петр обернулся. Черно-кровавые гусеницы угрожали с небес. И вдруг именно в эту минуту ужаса он вспомнил…