Чтение онлайн

Руки существа, обжигающие своими прикосновениями, больно впивались то в предплечье, то в ногу. Постепенно нетронутых мест просто не осталось. Спустя несколько десятков, а может и сотен подобных нападений стало ясно – как бы тварь не старалась, Горий оставался на месте. Он почуял некую уверенность и немного успокоившись, взял себя в руки. Попытки отбиться от обидчика прекратились и сменились попытками его изучить. Жгучая боль от контакта с неудавшимся похитителем намекала на его огненную природу. Среди быстрых движений и шума всё-таки удалось что-то разглядеть. Тонкие длинные руки с костлявыми пальцами, человеческая голова… крылья. Ну или что-то похожее на них.

Распозналась и речь, вернее недовольные или даже лучше сказать сожалеющие звуки издаваемые крылатым. Понимание намерений, наступившее следом, всё разъяснило.

То был ангел смерти. По слухам, их набирали из душ людей, что работой на бога смерти собирались искупить свои грехи. Но так как искупление – это дело сугубо прижизненное, бедолагам удавалось лишь заменить муки самоосуждения перед зеркалом истины бесконечной работой. А именно, их удел сбор душ только-что почивших людей, а также их отлов и, если потребуется борьба за них с другими сущностями. Именно в связи с последней задачей им была дарована большая сила. Серое пламя, именуемое ещё «мёртвым», позволяло им составлять серьёзную конкуренцию даже некоторым языческим богам. Однако данный служитель смерти, очевидно был не в состоянии что-либо сделать. Что было странно.

Прекративший бессмысленную возню остановился и встал напротив своей жертвы. Пламенные крылья тут же исчезли. В отсутствии их свечения представилось возможным более детальное изучение лица ангела.

Испещрённое морщинами лицо старика выражало неимоверную усталость и грусть. Но не по себе грустил он. Чувствовалось, что причиной его скорби был именно новоиспечённый труп.

Вдруг голову словно сжали большие тиски. Будто кто-то схватил сзади и с огромной силой дёрнул. Непродолжительный полёт спиной вперёд был сравним с падением с высоты.

***

Накрытое старой тканью тело мирно лежало на дощатом столике. Две фигуры в плащах печально смотрели то на столик, то на разгулявшийся не на шутку ливень за окном. Одна безмолвная минута сменяла другую. Разговаривал лишь дождь, сопровождаемый раскатами грома и вспышками молний прямо над крышей старенькой лачуги. С одним из раскатов лежавшая на столике фигура подскочила. Пыльное покрывало слетело до пояса оголив торс лежащего человека. Это был Горий.

Глубокий вздох, что он сделал, должен был вырваться наружу в форме протяжного крика, но комок в ноющем горле не позволил этого сделать. Руки обхватили шею.

– О, проснулся! – раздалось со стороны. Голос был женским.

– Наконец-то… – второй голос также был женским, но более низким и менее радостным. В нём читалось больше раздражение, чем радость.

Спустя несколько жадных вздохов и быстрых выдохов наконец удалось преобразовать выходящий воздух в звук. Им стало протяжное постанывание. Страшная боль в голове и шее на пару с общим помутнением в голове мешали понять, что происходит. Понятно было только одно – он здесь не один.

Женщины спокойно дождались, пока третий придёт в чувства. При этом, одна из них всё продолжала поглядывать в окно. Будто боясь, что кто-нибудь нагрянет.

Когда дыхание выровнялось, а боль в горле стала терпимой, Горий рассмотрел обстановку.

Тёмное старое помещение какого-то амбара пахло сыростью от бушующего дождя и поражало своим холодом. Ещё никогда не было так холодно.

– Обмёрз? Это нормально, – одна из присутствующих заметила сильную дрожь. – Костёр мы развести не можем. Нас заметят. Так что терпи. Укройся тканью.

Так он и сделал. Грубая, больше похожая на тонкий ковёр, материя была испачкана засохшей кровью.

Задать вопрос не получилось. Горло всё ещё не слушалось.

– Кровь, да. Причём твоя. Чего ты удивляешься? – продолжала всё та же женщина. – Верёвка тебе шею знатно вскрыла.

«Я всё-таки умер, – дошло наконец. – А тот ужас с ангелом смерти всё-таки был не сном. Неужели это правда?»

Отвлёкшись от раздумий Горий поднял глаза.

– Кто вы? – хрипло, но вполне разборчиво прошептали его синие губы.

– Уже и говорить может! – продолжала радоваться одна из них. – Я Гвенет. А это…

– Азалия, – недовольно перебила её другая, преодолевая расстояние между окном и столиком. – Мы слуги Талльма…

«Неужели он не обманул? Не может быть!» – в происходящее верилось с трудом.

– Что происходит?

– Мы выкрали твой тру… точнее тебя с городской площади, где ты висел в назидание другим и приволокли тебя в этот сарай. Ждать, пока хозяин тебя вернёт.

– И вернул, – добавила Азалия.

– Сколько я висел?

– Недолго. Всего-лишь до ночи.

Ну, по крайней мере теперь было понятно, почему шея так болит. Растирая её казнённый вдруг обнаружил боль в руках… вернее её отсутствие. Вчерашние увечья исчезли. Никаких следов и ран. Чистая кожа. Немного пошевелив корпусом удалось понять, что и там ничего не болит. Одни только ноги совершенно не слушались будто затекли и вот-вот начнут отходить.

Видимо, перед воскрешением «хозяин» изрядно потрудился над телесной оболочкой. Только шею почему-то починить не удалось.

– Ваш хозяин. Он обещал помочь мне отомстить.

– Мы знаем, именно поэтому мы здесь.

– Заключивший со мной сделку бог отправил мне на помощь двух женщин? Я рассчитывал на его личную помощь.

Сказанное их оскорбило. Одна из них, тёмненькая, что была постарше подошла поближе и взглянула ему прямо в глаза.

На внешний вид Азалия оказалась намного моложе, чем могло показаться. Низкий голос и уверенный, даже немного наглый манер речи создавал впечатление возраста. На деле же она выглядела как девушка, едва начинающая переходить в разряд зрелых женщин, чья красота уже давно достигла пика, но ещё не пошла на спад.

У неё были зелёные глаза, цвет которых можно было разглядеть только при очередной вспышке молнии.

«Землячка,» – подумал Горий.

Тут произошло что-то странное. Радужка зелёных глаз стала видна даже в темноте. Никаких молний не было, а два изумруда были чётко видны. Более того, они светились! Здравый рассудок отгонял эту мысль до последнего, но был вынужден признать её, когда свечение достигло своего максимума, а в зелёном свете можно было разглядеть любую деталь обстановки помещения.