Упасть еще выше
Шрифт:
– Двенадцать. А как вы догадались?
– Просто предположил. Хотя женщины, имеющие сына или дочь, отличаются друг от друга. Различия небольшие и не всегда обязательные, но в совокупности дают понимание того, какого пола у нее ребенок.
– Очень интересно! – произнесла заинтригованная Лена. – Можете назвать хотя бы несколько отличий?
– Разница может быть во всем. Это подобно тому, как незамужняя женщина отличается от замужней. Как счастливая в браке не похожа на ту, которая едва терпит присутствие рядом ненавистного ей или просто нелюбимого мужчину. Отличия могут быть в походке, в манере одеваться, в прическе, во взгляде, в тембре голоса, в манере общения…
– Может быть, вы и правы, – согласилась Лена.
А пациент посмотрел на нее и продолжил:
– Вашему сыну лет десять-двенадцать, а вам едва ли больше тридцати, хотя выглядите вы моложе. Значит, сын родился, когда вы были студенткой. Вуз заканчивали, нагруженная домашней работой, уходом за ребенком. Муж помогал и с сыном, и работать пошел… Ведь он тоже был студентом?
– К тому времени он уже закончил институт… Но зарплаты были небольшие, и ему приходилось совмещать.
– Не сомневаюсь, что он достойный уважения и вашей любви человек. Вам завидуют подруги, но у вас их немного, поэтому выскажу предположение, что они не так удачливы в своих браках… Хотя мне кажется, их одна-две максимум, и они обе не замужем. Интеллектуально вы их превосходите.
– Насчет их интеллекта промолчу, – улыбнулась Лена, – а все остальное совпадает.
– Что касается вашего ума, то тут редкая женщина может с вами сравниться, а потому я не гадал, а высказал лишь то, что очевидно. Муж наверняка очень ценит вас и любит.
– Надеюсь, – опять улыбнулась Лена.
Беседа принимала странный оборот, и потому она спросила:
– Вы живете один?
Валерий Иванович кивнул.
– Но вы не очень бедный человек, раз можете позволить себе услуги психотерапевта. Неужели у вас нет постоянной женщины?
Валерий Иванович едва заметно усмехнулся.
– Случайные? – удивилась Зворыкина и покачала головой. – Это вряд ли, вы серьезный человек. А потому, скорее, не будете пользоваться услугами профессионально обученных искусству любви.
– У меня есть девушка, – признался Валерий Иванович, – можно сказать, приходящая. Она появляется по моему вызову: может остаться на ночь, может задержаться на два-три дня. Пару недель в прошлом году отдыхали с ней на Ямайке… А весной этого года летали на карнавал в Рио.
– Как вам карнавал?
– Мне понравилось, а ей нет.
– Почему? – искренне удивилась Лена.
– Почему мне понравилось? – переспросил Валерий Иванович.
– Я о ее реакции на праздник спросила.
– Праздник – да, но он не наш, – объяснил Валерий Иванович. – Музыка, веселье – и того и того с переизбытком. Люди перенакачивают себя танцами и алкоголем, наркотиками… Больше, конечно, ритмом мелодий, которые заставляют сердца биться в ином, чем обычно, ритме: люди пребывают в трансе, мир вокруг них уже иной, и поведение каждого меняется… Я уже говорю не о групповом или массовом сексе, а об опасности для жизни находиться там. В первый день на нас дважды напали грабители. В первый раз какой-то парень просто попытался выхватить у моей подруги сумочку, но она держала ее крепко, и я его просто отшвырнул; парень убежал грабить кого-то другого. А вечером на нас напали уже трое. Причем они хотели не только завладеть нашим имуществом…
– Они попытались изнасиловать вашу подругу? – догадалась Лена…
И вдруг поняла, что это, вероятно, и произошло, а Валерий Иванович не смог ее защитить, и все это произошло на его глазах, а потому он испытывает чувство вины и пережитого унижения.
– Пытались, – кивнул он, – двое повалили ее, а третий приставил к моему горлу нож. Не пугайтесь – ничего не произошло. Я успел перехватить его запястье и выстрелить ему дважды в живот, а потом выстрелил еще трижды в тех двоих. Вокруг гремела музыка, люди веселились, мимо проходили радостные, танцующие ламбаду зомби, все это случилось на их глазах, но никому не было дела до того, что происходит…
– Как выстрелили? – не поняла Лена. – Из чего вы стреляли?
– Из травматики, – объяснил Валерий Иванович, – одному в живот дважды, второму попал в голову, а третьему в плечо и в шею.
– Но вы же не убили их…
– Не знаю. Мы ушли, а они остались лежать.
– Представляю, как испугалась ваша подруга.
– Она не испугалась.
– Совсем не испугалась?
Валерий Иванович покачал головой:
– Ни капельки.
И усмехнулся. Понимая, что Лена ему не верит.
– Мы познакомились через Интернет, – признался он, – я искал, простите, девушку для встреч. Она – мужчину для встреч, причем указала, что хочет серьезного и постоянного, но не для замужества, так что я ее устроил полностью.
– Но она не приезжает к вам сама, а только по вашему вызову?
Мужчина кивнул:
– Почти всегда так и бывает.
– Но ведь вы о чем-то с ней говорите, у нее есть какие-то планы на жизнь. Она делится с вами? Сколько времени вы вместе?
– Мы не вместе, мы встречаемся почти два с половиной года – достаточно часто. И она ничем со мной не делится. Мы вообще не разговариваем. Она все время молчит, и меня это полностью устраивает – иначе бы я не выдержал столько времени.
– Она молчит? – переспросила Лена и догадалась. – Она немая?
Валерий Иванович покачал головой:
– Нет, но за два с половиной года она едва ли произнесла при мне два с половиной слова. Если вдруг что-то хочет сказать, присылает мне эсэмэску, даже если я нахожусь с ней рядом…
– Она…
– Моя девушка вполне нормальная и адекватная, если вас это интересует. Просто однажды решила соседствовать с окружающим миром именно так.
– Но это само по себе…
– Меня в ней устраивает все, а ее молчание – в первую очередь.
Валерий Иванович посмотрел на часы и поднялся:
– Спасибо вам огромное, постараюсь бывать у вас почаще. Вы мне очень помогли.
Лена проводила его до гардеробной, а потом, уже попрощавшись, подумала: «Чем помогла? Поговорили немного, да и то ни о чем…»
Она вернулась в кабинет, и почти сразу к ней заглянул Кадилов.
– Как прошло? – спросил он.
Лена пожала плечами:
– Никак, но клиент доволен, сказал даже, что я ему помогла.
– А ваше мнение?
– Мое мнение, что он нуждается в компенсаторном общении: у него близкие отношения с девушкой, которая все время молчит.