Уолдо
Шрифт:
– А что плохого в том, что вы возьмете деньги?
«Некорректный вопрос, – подумал Стивенс. – В том виде, в каком он поставлен, на него нельзя ответить». Он пустился в длинные и путаные рассуждения по поводу профессионального и делового поведения. У него мало что получилось. Уолдо скоро потерял нить разговора.
– Боюсь, я ничего не понял. Послушайте, вы не могли бы меня научить, как вести себя с девушками? Дядя Гас говорит, что не осмелился бы появиться со мной в компании.
– Что ж, попытаюсь. Обязательно попытаюсь. Однако, Уолдо, я пришел сюда, чтобы обсудить ряд проблем, с которыми мы столкнулись у себя на силовой установке. Эта ваша теория о двух пространствах…
– Это не теория, это факт.
– Хорошо. Я только хотел узнать, когда вы собираетесь вернуться в «Вольную обитель» и снова взяться за исследования?
– Обратно в «Вольную обитель»? У меня этого и в мыслях не было. Я больше не собираюсь заниматься исследованиями.
– Как не собираетесь? Но, Боже ты мой, вы же не окончили и половины исследований, как я понял из ваших слов.
– Ваши сотрудники сами могут справиться. Я, конечно, помогу советами.
– Возможно, у нас появится потребность в Грампсе Шнайдере, – с сомнением сказал Стивенс.
– Я бы вам этого не советовал, – ответил Уолдо. – Позвольте показать вам письмо, которое он прислал мне.
Он ушел и вернулся с конвертом. – Вот, смотрите.
Стивенс пробежал глазами написанное.
«Я высоко ценю ваше великодушное предложение принять участие в новом энергетическом проекте, но, честно сказать, я никогда не интересовался подобными вещами и, кроме того, вряд ли смогу взять на себя такую ответственность. Что же касается известия о ваших новых возможностях, я очень этому рад, но нисколько не удивлен. Сила Иного Мира доступна каждому, кто возьмется искать ее…» На этом письмо не оканчивалось. Почерк выдавал твердую, уверенную руку, разве что несколько ослабевшую от старости. Стиль письма разительно отличался от того просторечия, на котором говорил Шнайдер.
– Гм, думаю, я понимаю, о чем идет речь.
– По всей видимости, – серьезно произнес Уолдо, – он считает наши манипуляции с техническими устройствами детской забавой.
– Похоже на то. Но скажите, чем вы теперь собираетесь заняться?
– Я? Пока не знаю. Могу сказать одно: я хочу развлекаться – много развлекаться. Я только теперь начинаю понимать, как это весело – быть человеком.
Костюмер надел ему вторую тапку.
– Мне придется долго рассказывать, почему я стал танцевать, – продолжал Уолдо.
– Мне интересны малейшие детали.
– Звонят из больницы, – сказал кто-то из присутствующих в гримерной.
– Передайте им, что я выезжаю сию же минуту. Может, вы зайдете завтра днем, – добавил он, обращаясь к женщине-репортеру. – Сможете?
– Договорились.
Сквозь маленькую толпу, обступившую Уолдо, к нему пробирался какой-то мужчина. Уолдо встретился с ним взглядом.
– Привет, Стенли. Рад тебя видеть.
– Привет, Уолдо.
Глисон вынул из-под шляпы пачку документов и бросил ее на колени танцору.
– Сам решил принести, потому что хотел еще раз посмотреть представление.
– Понравилось?
– Еще бы.
Уолдо улыбнулся и взял бумаги.
– Где подписывать?
– Прочти сначала, – предупредил Глисон.
– Да брось ты. Если это подходит тебе, значит, подходит и мне. Дай-ка мне свое перо.
К ним пробрался маленький озабоченный человек.
– Я насчет записи, Уолдо…
– Позже, позже, – оборвал его Уолдо. – Сначала я должен закончить дела.
– Мы решили объединить ее с бенефисом Уорм Спрингс.
– Тогда другое дело. О'кей.
– Пока ты не отвлекся, посмотри на афишу.
Это была уменьшенная копия, на которой значилось: ВЕЛИКИЙ УОЛДО и его труппа. Место, где должны быть указаны дата открытия и название театра, оставалось пока незаполненным, Зато имелась фотография, на которой изображался застывший в прыжке Уолдо в роли Арлекина.
– Отлично, Сэм, отлично, – радостно кивнул Уолдо.
– Опять из больницы звонят.
– Я готов, – ответил Уолдо и встал.
Костюмер набросил плащ на его худые плечи. Уолдо неожиданно свистнул.
– Ко мне, Бальдр! Пошли.
У двери он остановился и помахал рукой.
– Спокойной ночи, ребята.
– Спокойной ночи, Уолдо.
Какие все-таки отличные парни.