Unknown
Шрифт:
солнца!
8 августа 1940 года, 17.40, Сиди-Баррани
Командир Восьмидесятой эскадрильи Падди Данн был в приподнятом настроении.
Сегодня впервые Восьмидесятая вылетает в полном составе. Разведка обнаружила
крупные соединения C.R.42, патрулирующие в треугольнике «Эль-Адем, Сиди-Омар и
Эль-Гоби». Следовало попытаться уничтожить хотя бы часть этого патруля.
После четвертого августа, когда эскадрилья потеряла несколько самолетов и часть
личного состава убитыми и ранеными, требовалась «маленькая победоносная война» —
чтобы поднять боевой дух.
— Легко им побеждать, когда их трое-пятеро на одного, — сказал Патрик Данн. —
Давайте-ка покажем им обратную картинку.
План был прост и коварен: три «Гладиатора» (сам Данн, Викхем-Барнс и Стаки) летят
низко и «очень-очень одиноко, парни».
— Мы выступим в качестве приманки. Когда они бросятся на нас, их встретит вся
Восьмидесятая. Пойдем на разной высоте: мы трое — восемь тысяч футов, остальные —
десять, двенадцать и четырнадцать тысяч футов.
Это означало — два с половиной километра, три километра, четыре и четыре с половиной
километра.
Тех, кому предстояло лететь выше всех, возглавлял лейтенант Пэттл.
Пэт тоже выглядел довольным — задание полностью отвечало его агрессивной натуре.
Именно его звену, согласно мудрому плану Данна, предстояло сыграть решающую роль в
разгроме итальянцев.
8 августа 1940 года, 18.25, район Бир эль-Гоби
— Вижу соединение C.R.42, — передал Пэт. — Летят эшелонами почти параллельно
нашему курсу.
— Видим их, — отозвался старший сержант Мартин Воган.
Итальянцы шли впереди них, чуть ниже. Положение для атаки — идеальное.
Стаки атаковал C.R.42 справа и выпустил длинную очередь. «Фиат» внезапно утратил
управление и пошел вниз, а Стаки гнался за ним и не отставал до тех пор, пока не увидел
взрыв на земле.
Затем, почти без перерыва, взорвался второй «Фиат». Итальянцы сломали строй, и
завязались схватки на разной высоте.
Данн заметил C.R.42, который уходил от него, делая «мертвую петлю», чтобы
развернуться и снова атаковать. Командир эскадрильи не стал дожидаться, пока это
произойдет, и дал очередь продолжительностью в восемь секунд.
«Фиат» задымил. Клубы дыма становились все гуще. Однако посмотреть, взорвется ли
противник, у Данна попросту не оставалось времени — сверху на него набросились еще
два «Фиата».
Низкая высота, на которой находился «Гладиатор» командира Восьмидесятой, сейчас
«работала» против него. Приходилось вертеться, стараясь зайти врагу в хвост.
С левого борта Данна атаковал еще один C.R.42, сзади наседал второй, и несколько
находились сверху. Данн резко отвернул в сторону, надавила на гашетку — и тут его
пулемет заклинило.
Он вышел из боя и набрал высоту. Один из «Фиатов» шел к земле, оставляя за собой хвост
из дыма, но Данн не мог с точностью сказать, кто именно его подбил.
Зато слишком хорошо видел он другое: в несколько секунд два C.R.42 окружили
«Гладиатор» и буквально разорвали его на куски. Самолет упал, рассыпаясь в воздухе на
части. Парашюта не было.
8 августа 1940 года, 19.30, Сиди-Баррани
— Не хватает двух человек, сэр, — доложил Пэт. — Старшего сержанта Вогана и
лейтенанта Эверс-Суинделла.
— Один из них точно погиб, — медленно произнес Данн. — «Гладиатор» развалился у
меня на глазах, пилот выброситься не успел.
— А второй? Кто заметил, как он падает?
— Ладно, давайте подсчитывать, — устало сказал командир. — Кто что видел?
Лейтенант Линнард заговорил:
— Мы находились выше «Фиатов», поэтому я удачно атаковал C.R.42, который наседал
на «Гладиатор». Второй прошел передо мной совсем близко, и я погнался за ним. Я
подбил его, и летчик выбросился на парашюте. Тогда я переключился на второй «Фиат».
Преследовал его по кругу: он в «петлю», и я в «петлю». Проклятье, Падди, мы чуть не
столкнулись нос к носу! Хорош был бы таран... Но он отвернул, потерял управление и
сорвался в плоский штопор. Я находился на четырех тысячах футов, когда он падал.
Хотел глянуть, как он разобьется, но тут меня обстреляли, и я отвлекся.
— Предположительно, один, — сказал Данн. — Дальше.
— Был еще один, уходил от меня вниз и страшно дымил, — сказал Линнард.
Данн обвел глазами остальных:
— Кто это еще видел?
— Я, — сказал Стаки. — Он точно падал. Мы вместе сделали над ним круг, а потом
повернули к дому.
— Еще что? — настаивал командир.
— Я сел в 19.10, — продолжал Стаки. — Самолет почти цел, только на крыле пробоина.
За время боя я заметил шесть сгоревших «Фиатов» и четыре парашюта.
— Пэт?
Все повернулись к Пэттлу.
Тот заговорил после паузы:
— Видел пять разбившихся «Фиатов», из них три точно горели. Мое звено сразу
рассыпалось, каждый занялся собственной схваткой. У меня был мой «личный» C.R.42:
мы обменялись пулеметными очередями, а потом я ухитрился занять позицию сразу за
ним. Выпустил две короткие очереди с расстояния в пятьдесят ярдов, после этого мой