Шрифт:
Когда-то это было красивое белое платье, но с годами оно стало пожелтевшим от времени. Но, скроено оно было прекрасно!
Кое-где на нем еще поблескивали уцелевшие блестки, но большинство из них. давно исчезло, и, только торчащие нитки напоминали, что здесь они сверкали, образуя изысканный узор.
– Представь себе! – восхищалась этим старинным платьем моя давняя подруга, показывая его мне:
– Бог весть, с какого времени это платье в нашей семье.
Когда пра-пра-пра-пра-бабуля приобрела его, давно забылось. Но предание таково: это платье было впору каждой из женщин нашего рода. У одной из пра-пра-пра родилась дочь. Да уж такая дурнушка на личико! И глупа девчушка была настолько, что матушка ее буквально слезами обливалась над доченькой. Хорошо, что они были богаты и состояли в родстве с одной из фей какого-то горного ущелья. Поэтому отправилась матушка на поклон к этой фее в прекрасной карете. Приехав к фее, попросила ее:
– Помоги моей доченьке, а взамен проси, что хочешь! Хочешь, подарю тебе эту роскошную карету? В твои-то годы пешком ходить! Прими от меня в дар!
Фея была хоть и дальнего родства, но все же не чужая. И приняла в дар от нее карету с фамильной геральдикой, украшенную сверкающими камнями, внутри обитую парчой с вытканными гербами. На гербе красовалась крылатая рыба с головой прекрасной женщины. Вытканная золотыми нитями русалка держала в руке чашу, из которой росла маленькая яблонька, вся усыпанная яблоками. Может быть, было на гербе что-нибудь еще изображено, но теперь, кто вспомнит.
И фея помогла, подарив матери девочки – это волшебное платье, надев которое любая дурнушка превратится в красавицу, на которую налюбоваться будет невозможно. Отдала женщина родственнице-фее ту карету от чистого сердца и с искренней благодарностью. И, взяв прекрасное расшитое платье, завернутое в обыкновенную холстину, собралась в обратный путь идти домой пешком, невзирая на свой титул и богатство. Видя это, Фее стало даже неловко, и она подарила ей, теперь уже просто так, шляпку, сказав:
– А это умная шляпка, как только наступит брачный возраст, стоит надеть это платье твоей доченьке, и она станет красавицей. А уж после того, как наденет она на голову эту удивительную шляпку, то голова ее, несмотря на юный возраст, затмит по уму всех седовласых ученых.
– А как же ты без этой шляпки? – спросила простодушная пра-пра.
– А я так давно живу на свете, что стала привыкать обходиться своим умом.
– ответила отшельница, довольная тем, что вовремя вспомнила об умной шляпке, подумав о том, что очевидно, что и этой пра-пра-пра-матушке она тоже явно пригодится.
С тем и пошла домой обрадованная мать. Шляпка была и вправду хороша, не весть из чего сотворенные цветы украшали ее. Легкий шелк лент колыхался, подвластный летнему ветерку.
Вечерело. Темнело. Да и похолодало к вечеру. В темноте она совсем потеряла тропинку, ведущую обратно. И ей стало страшно. Она поскорее надела шляпку. И тотчас же поняла, что заблудилась. И что того удивительнее – быстро сообразила, как выбраться. Ей стал внятен язык птиц, она различала голоса травы и шепот ветвей деревьев. Она сама была и потрясена, и восхищена случившимися с нею переменами. Так что ее дорога к волшебнице-отшельнице была не легкой. Но… ради детей. Словом, главным для счастья дочери она запаслась. Красотой и умом. Они были уложены в сундук до тех счастливых дней, когда бутон станет розой.
Конец ознакомительного фрагмента.