Чтение онлайн

– Внимательно слушать и быть готовыми записать каждый любопытный факт, изображая при этом полнейшее безразличие и отвешивая замечания вроде, – тут южный диалект новгородского выпускника превратился в столь грубый горный южный, что магнолии сменились кислым солодом: – «Ну, кому какое дело до этой болтовни?» и «Неужто и впрямь бывают такие шлюхи?» или «Ни хрена не понимаю из того, что ты говоришь, кретин, – но я точно знаю, что ты меня окончательно достал!»… Что-то вроде того.

– И что потом?

– Потом каждого из них вызывают и просят перечислить все, что он узнал, – факт за фактом.

– Как насчет передачи информации? Для этого тоже предусмотрены тренировки?

Советский инструктор Джейсона уставился на него молча и пристально смотрел несколько мгновений, выпрямившись на откидном сиденье в маленьком самолете.

– Мне жаль, что вам пришлось задать этот вопрос, – проговорил он медленно. – Я должен буду доложить о нем.

– Я не должен был задавать его, я просто полюбопытствовал. Забудьте о нем.

– Не могу. И не стану.

– Вы доверяете Крупкину?

– Безусловно. Это настоящий бриллиант, многоязычный феномен. Звезда Комитета.

Ты и половины всего не знаешь, подумал Борн, но сказал с невинным видом:

– Тогда доложите об этом ему одному. Он скажет вам, что это было просто любопытство. Я ничего своему правительству не должен; скорее, наоборот, оно обязано мне.

– Очень хорошо… Кстати, о вас. По приказу Дмитрия я организовал ваше прибытие в Новгород – прошу вас, не сообщайте мне, зачем вам это надо; это касается меня не более, чем то, о чем вы спросили, касается вас.

– Понятно.

– Вы свяжетесь с молодым тренером по имени Бенджамин, каким образом – объясню через минуту. Я бы хотел сообщить вам о Бенджамине следующее, чтобы вы понимали его отношение. Его родители были офицерами Комитета, работали в консульстве в Лос-Анджелесе почти двадцать лет. Он имеет в основном американское образование, был студентом в Калифорнийском университете, пока его вместе с отцом не вызвали спешно в Москву четыре года назад…

– Его вместе с отцом?

– Да. Его мать была схвачена во время одной из операций ФБР на военно-морской базе в Сан-Диего. Ей осталось еще три года провести в тюрьме. Для нее невозможно помилование или обмен.

– Эй, минутку. Тогда это не могло произойти по нашей вине.

– А я этого и не говорил. Я всего лишь сообщаю факты.

– Понятно. Итак, я встречусь с Бенджамином.

– Он единственный знает, кто вы – не по местному имени, конечно: вам присвоено имя Арчи, – и он обеспечит вам необходимый доступ в любой комплекс.

– Документы?

– Он все объяснит. Он также будет следить за тобой, будет с тобой все время, и, скажу по секрету, он чаще общался с товарищем Крупкиным и знает куда больше меня… Удачной охоты, хорек, если ты собрался на охоту.

Борн следовал по указателям – все было по-английски – до города Рокледжа, Флорида, расположенного в пятнадцати милях на юго-запад от мыса Канаверал, принадлежавшего НАСА. Он должен был встретиться с Бенджамином у прилавка за ленчем в местном магазине «Woolworth». Это будет мужчина лет двадцати с небольшим, в красной рубашке, на соседнем стуле будет лежать бейсболка Budweiser, чтобы его не заняли. Было уже 3.35 пополудни.

Он увидел его. С песочными волосами, по виду типичный калифорниец, русский сидел у дальнего правого конца стойки, на стуле слева от него лежала бейсболка. Там были еще с полдюжины мужчин и женщин, разговаривавших между собой и потреблявших прохладительные напитки и легкие закуски. Джейсон подошел к пустому стулу, посмотрел на кепку и вежливо поинтересовался:

– Здесь занято?

– Я жду кое-кого, – ответил молодой тренер нейтральным тоном, подняв на Борна серые глаза.

– Тогда я поищу свободное место.

– Оно вряд ли появится в ближайшие пять минут.

– Черт, я всего лишь хотел глотнуть ванильной колы. Долго ждать не хочется…

– Присаживайтесь, – сказал Бенджамин, убрав кепку и естественным движением надев ее на голову. Жующий жвачку продавец подошел, и Джейсон сделал заказ; когда напиток был подан, тренер продолжил тихо, глядя на пену молочного коктейля, который потягивал через соломку: – Итак, ты Арчи, прямо как в комиксах.

– А ты Бенджамин. Очень приятно.

– Мы оба через некоторое время поймем, так ли это, верно?

– У нас есть проблема?

– Я хочу четко прояснить правила, чтобы она не возникла, – ответил русский с Западного побережья. – Мне не нравится, что вас сюда допустили. Несмотря на мое прежнее место жительства и то, как я говорю, я не люблю американцев.

– Послушай меня, Бен, – перебил Борн, заставляя тренера взглядом смотреть прямо в глаза. – Зная все обстоятельства, мне не нравится, что вашу мать все еще держат в тюрьме, и не я ее туда заключил.

– Мы отпускаем диссидентов и евреев, а вы удерживаете пятидесятивосьмилетнюю женщину, которая была всего лишь курьером! – прошептал русский, с силой выплевывая слова.

– Я не знаю фактов, и я не назвал бы Москву столицей милосердия, но если вы мне поможете – действительно поможете, – возможно, я смогу помочь вашей матери.

– Чертовы пустые обещания. Да что вы можете?

– Повторяю то, что уже говорил час назад вашему лысому другу в самолете: я ничем не обязан своему правительству, тогда как оно очень мне обязано. Помогите мне, Бенджамин.

– Я помогу, потому что мне приказали, а вовсе не из-за ваших слов. Но если вы попытаетесь узнать больше, чем необходимо для достижения вашей цели, вы отсюда не выйдете. Ясно?