Шрифт:
Часть 1
Глава 1
Разум пчелки пребывал в тумане, пока молчаливые сопровождающие доставляли ее на минус второй уровень. Страшное слово «тюрьма» стучало в висках; все остальные мысли и эмоции затерялись в океане боли и обреченности. Ее ведут в тюрьму – единственное, что она знала наверняка. А еще был приказ, отпечатавшийся на подкорке сознания: «Чтобы не происходило – молчать. Расколешься – тебе конец.»
Иными словами, ей снова предстоит притвориться дохлой.
А если будут пытать?
Сколько она сможет продержаться, прежде чем Бут вытащит ее?
И вытащит ли?
Что, если это очередная подстава с его стороны, и спасения ждать глупо, наивно и бессмысленно?
Да и хочет ли она спасения в свете вскрывшихся фактов?
Отец, Антон… их больше нет. Даже если Габриэль Янг солгал, чтобы растоптать ее и причинить боль, правду Кая не узнает никогда. С этой задачей ублюдок справился на сто процентов. Она растоптана и уничтожена болью.
Вокруг только ложь, страдания и смерть. Улей стер с лица земли все, что ей было дорого. Забрал всех, кого по-настоящему любила. Всех, кто любил ее. Ту, которую любить невероятно сложно.
Ничего не осталось. Ни семьи, ни дома, ни надежды на спасение. Убежать нельзя. Возвращаться некуда.
Ради чего жить и сражаться?
Ее долго ведут по тускло освещённому узкому коридору. Серые стены, железные двери, звенящее эхо тяжелых шагов, угнетающая атмосфера ужаса и безысходности.
– Стоять, лицом к стене, – приказывает один из надзирателей, грубо толкнув ее в стену, второй отпирает дверь.
– Нет, не сюда, – сквозь гул в ушах доносится до Каи другой голос. – Кронос приказал отвести в тринадцатую. Пчелка нервно ухмыляется. Похоже, проклятое число тринадцать преследует ее.
– Пошли, – схватив девушку за плечо, рявкает тот, что говорил первым.
Они проходят еще несколько бесконечно длинных метров прежде, чем оказываются возле нужной камеры. Затолкнув Каю в темную, пропахшую сыростью, грязью и человеческими экскрементами комнату, тюремщики со скрежетом закрывают толстую металлическую дверь, оставляя ее в черном вонючем мраке неизвестности.
Промозглый холод, гулко разбивающиеся о пол капли воды, вибрирующий гул в трубах, липкий пот, струящийся по позвоночнику, нервно стучащие друг о друга зубы.
Добро пожаловать в ад, Кая.
Протянув руку, девушка наталкивается ладонью на склизкую, покрытую плесенью стену.
Ни малейшего проблеска света, кромешная мгла и пронизывающий ужас.
Тебе нравится твой новый дом, пчелка? Разве он не прекрасен?
– Ненавижу, – с отвращением выплевывает она во тьму. – Идиотка, – а это уже себе. Заслуженно.
Плотнее закутавшись в пиджак Эйнара, Кая пересиливает зудящий порыв скинуть подачку предателя и растоптать ногами. В памяти в замедленном режиме вновь и вновь проносится последняя сцена, где он стоит плечом к плечу с батлером, безропотно выслушивая от него снисходительную похвалу за проделанную работу.
Беспринципные лжецы и ублюдки – все, без исключения, не взирая на высоту уровня.
Спросите, как она могла так глупо попасться в умело расставленную медовую ловушку?
Легко. Точно так же, как миллионы одураченных и использованных женщин планеты до нее.
Масштаб не имеет значения. Улей – всего лишь микроверсия прогнившего общества, живущего за пределами острова, но она зеркально отражает все то, что происходит снаружи.
Девушку охватывает яростная дрожь, переходящая в нервный озноб. Неконтролируемые соленые слезы стекают по щекам, в груди разрывается сердце, ненависть закипает в венах.
В Улье никому нельзя верить.
Особенно Буту. Тем более Буту. Никогда – Буту.
Она же знала… знала, но желание отомстить Янгу и лживые низкие, подлые манипуляции батлера пересилили доводы рассудка, отключив инстинкт самосохранения и рациональное мышление.
Они оба, и Кая и Эйнар, ничего не нарушили. Они четко действовали по плану Бута, но финал должен быть другим.
Другим!
Однако она здесь – абсолютно одна, в этой вонючей сырой клетке, а Эйнар остался наверху, чтобы покорно лизать руки своего хозяина и предано вилять хвостом.
Ее тупо обвели вокруг пальца и бросили подыхать здесь в одиночестве, как отработанный материал, как кусок полудохлого мяса.
Шумно втянув смрадный воздух, Кая позволяет истерике прорваться наружу. Нервный глухой смех, отражается от стен и рикошетом бьет по барабанным перепонкам. Ослабевшие ноги не держат, и привалившись к влажной стене, девушка безвольно сползает на ледяной бетонный пол.
Во всем безумии и хаосе происходящего лишь одна мысль дает ей сил дышать дальше. По крайней мере, одной мразью на земле стало меньше. Габриэль Янг, монстр, ответственный за гибель всей семьи Каи, а в скором будущем, возможно, и ее самой, сдох в луже мочи и собственной крови, глядя ей в глаза, пока не лишился своих. У нее на языке до сих пор горит мерзкий вкус его крови, а в носу стоит запах смерти никчёмного напыщенного выродка, свято верящего в свою власть и безнаказанность.
Помогли ему миллиарды и влиятельные покровители?
Через несколько лет его деньги растратят, имущество пустят с молотка, а имя забудут. Ничего не останется, кроме совершенных им преступлений.
Ради одного этого момента Кая снова без колебаний согласилась бы на предложенный Бутом план.
Только теперь ей этого было бы мало. Она потребовала бы больше крови и смертей.
Они все должны заплатить за то, что сделали.
Каждый.
Поток кровожадных мыслей обрывают вспыхнувшие под потолком галогенные лампы. На мгновенье зажмурившись от яркого света, Кая протирает слезящиеся глаза. Мутноватая рябь мешает рассмотреть окружающую обстановку в деталях, но все это становится совершенно неважным, когда ее взгляд вылавливает женский силуэт у противоположной стены.