Укрощение строптивой

Мы сегодня сбежали с занятий.

Мы — это я, Антон Стрельников, или Стрела, и мои друзья, Блонди и Бей.

Универ — дело хорошее, возможно, он даже чему-то научит, но нам троим это по барабану: наша жизненная дорожка проторена родителями до самого конца.

Мы ездили в универ только потому, что предки пригрозили посадить нас на голодный паек. В смысле, отобрать карты, кредитки и машины. Вот скрепя сердце и таскаемся каждый день в корпус Г экономического факультета, где, якобы, учимся на третьем курсе.

Знания нам не нужны, работой обеспечены, если, конечно, когда-нибудь захотим работать. Моя маман точно не выпустит руль компании из цепких пальчиков с французским маникюром. Папаша Бея, Макса Адеркина, тоже. Ну, а Блонди вообще ни о чем волноваться не надо. Океанические лайнеры его семейства бороздят моря и океаны по всему миру.

Мы мажоры.

«Золотая молодежь», как сейчас называют. Мы живем, наслаждаясь жизнью, и даже не знаем, что там у нас под ногами. Копошатся какие-то людишки, суетятся, к чему-то стремятся. Наверное, думают, что у нас в венах течет кофе с коньяком, а людей оцениваем по списку Форбса.

Зря так думают.

Нам вообще никакого дела нет до других. Хотя… Блонди, например, какает в золотой унитаз. А что? Куда его семье еще деньги тратить? Даже остров в океане купили.

Вот и скажите мне, зачем протирать штаны в аудитории, когда еще светит солнце, поют птицы, и теплый вечер бабьего лета зовет на улицу?

Я слушал нудное бормотание преподши по зарубежной экономике и зевал. Надела бы короткую юбку — не так скучно было бы. Зачем напрягаться, когда всю информацию можно найти в Интернете?

Совсем уснул…

Щелкнула смс. Я встрепенулся. Блонди.

— Антоха, линяем!

— Ок!

Не дожидаясь звонка на перерыв, мы, не сговариваясь, бросились к выходу. Преподша только захлопала глазами.

— Стрельников, Василенко! Что за манеры? Я вас баллов лишу!

Да пошла она подальше со своими баллами!

Красавец Porsche 911 carrera c открытым верхом, который подарил Максу на днюху отец, сиял красным боком на стоянке. Мы прыгнули в машину и понеслись.

Куда? И сами не знали. Хотелось свободы, простора и адреналина.

Пропетляли по узким улочкам, где находился наш корпус, попугали пипл и голубей и вырвались на широкий проспект. Вот тут бы и развернуться, но…

Прямо перед носом остановился синий пригородный автобус. Макс его и так, и этак, а никак объехать не может. Эта железная махина загородила обзор.

Пашка (его прозвали Блонди за белесый хвостик на затылке) начал заводиться.

— Мужики, какого черта? Эта громадина меня кислорода лишила.

— Надо наказать, — предложил я и потер ладони: ожидалась классная развлекаловка.

— Ага. Макс, газуй!

Но справа и слева сплошным потоком шли машины, а автобус, как назло, медленно тянулся впереди, загораживая дорогу. Макс вытягивал шею, пытаясь найти просвет и обогнать это чудовище из девяностых, но ничего не получалось.

— Слушай, Бей, — не выдержал я. — Что ты с ним возишься? Шугани хорошенько!

— Сам попробуй! Не получается!

— А ты слева зайди. Подрежь ту развалюху, — я махнул в сторону древнего Форда.

— Как? — он повернул голову.

В одной из сережек, которыми сплошь были утыканы его уши, сверкнул бриллиант. За страсть к пирсингу Макс получил среди друзей кликуху Джек Воробей, которая со временем сократилась до простого Бея.

— А чо? — лениво хохотнул Блонди. — Ссышь? Не ссы! Мой папаня отмажет. Давай!

Он привстал на сиденье, дотянулся до клаксона и нажал на него со всей силы. Ближайшие автомобили шарахнулись в сторону, но большой автобус по-прежнему никуда не торопился.

— Бей! Меняемся местами! — крикнул Пашка.

— Как? На ходу? — Макс был самый осторожный из нас, никогда не рисковал попусту.

— А что? Слабо? Давай! Адреналина хочется!

Пашка перелез вперед и плюхнулся ко мне на колени, потом дернул на себя Макса. Тот вцепился в руль побелевшими пальцами.

— Блонди, отстань! В аварию попадем!

— Не боись! Пусти! Я сам!

Пашка перехватил руль рукой. Макс отстегнул ремень безопасности, извернулся, но побоялся покинуть водительское место. Машина шла на полном ходу и постоянно дергалась то в одну, то в другую сторону.

Мне было весело. Опасность будоражила мозг и разгоняла по телу кровь. Адреналин, которого так хотел Блонди, бушевал в голове.

— Меняйтесь! — крикнул я и перетащил к себе на колени Бея.

Он трясся от страха, а я хохотал. Смех так и рвался из груди. Классно же!

Пашка нырнул на водительское сиденье, и движение немного выровнялось. Макс наконец отцепил пальцы от руля и перебрался назад. Он теперь возбужденно дышал мне в затылок, но краем глаза я видел, как дрожат его руки. Бей у нас не только осторожен, но и немного трусоват. Но такой друг в компании нужен, чтобы сдерживать импульсивного и злого Блонди.

А тот попал в родную стихию. Он нырнул между белой Ауди и старой Нивой, обогнал тойоту и уже сигналил у стенок автобуса. Водитель испуганно выглянул в окно, что-то крикнул и газанул. Это только раззадорило Пашку. Он показал мужику средний палец, лавируя между машинами, обогнал неповоротливый автобус и стал подрезать его.

Водитель резко затормозил. Люди в салоне повалились друг на друга. Я свистнул, а потом открыл рот и завопил клич каманчей.

Сзади Макс сделал то же самое.

— Дави их, Блонди!

Пашка прибавил скорость и помчался вперед на зеленый сигнал светофора. Однако за поворотом он притормозил, дождался, пока автобус проедет мимо и снова оказался возле окна водителя.

— Какого хрена! — закричал шофер.

Бедный мужик обливался потом. Он не мог припарковаться в неположенном месте, но и двигаться нормально вперед было невозможно: наш красный Porsche 911 мелькал у него перед глазами, как огонь смерти.