Укразия
Шрифт:
Энгер продолжал работать над кровавым синодиком, когда в комнату ворвался Рунд…
— Господин ротмистр, при проверке тюрьмы…
— Ну?.. В чем дело?.. Короче, господин штабс-капитан.
— Вот передача англичанину, — Рунд положил перед Энгером французскую булку.
— Ну?..
— Вот, — и Рунд разломал булку пополам, и из середины выкатилась записка.
Энгер спокойно взял записку и прочел:
«Не беспокойтесь за свою судьбу.
Мрачные глаза Энгера сузились от злобы. Он заскрежетал зубами, скомкал записку и, ударив кулаком по столу, вскочил.
— Проклятая сволочь, я потребую, чтобы этот бульдог был сегодня же ночью расстрелян.
— Кто это, «7 + 2»?
— Кто? О если бы я знал!.. — Энгер хрустнул пальцами.
— Даже в какой-то церкви, какая наглость, всему городу бьет этот таинственный шифр «7 + 2».
Рунд вздрогнул, ему сразу стало жутко. Он вспомнил недавний звон часов на какой-то церкви. Ударили сначала семь и через некоторый промежуток два.
— Действительно, — пробормотал Рунд. — Но все-таки завтра будет суд над англичанином.
— К черту суд… Я сам ему, сам сегодня же ночью все девять штук всажу в живот… Семь плюс два. Вот и весь суд!.. — и, схватив со стола парабеллум, Энгер в исступлении грозил в пространство.
Глава XXIX
Неудачное свидание генерала
С девяти часов у генерала Биллинга все было приготовлено к приему Кати. В глубине громадного зала, в уголке, убранном коврами, на маленьком столике стояли два прибора, фрукты, вино, ликер, цветы. Генерал сидел в глубоком кресле, тщательно полируя свои ногти, время от времени поглядывая на часы. Вестовой метался по комнате, и каждый раз генерал на него шикал…
— Френч!
Вестовой прибежал с френчем. Насвистывая ариетку, генерал в последний раз бросил взгляд на свою белоснежную рубашку, поправил манжеты и стал одевать френч.
— Ты смотри… Меня нет дома. Понял?..
— Слушаю, ваше превосходительство.
— Меня нет дома для всех, а когда придет одна дама, проводишь ее сюда. Пшол…
Часы отбили последнюю четверть…
А через четверть часа генерал вкусит радость с той прелестной, таинственной незнакомкой.
Вестовой направился к выходу и в дверях растерянно столкнулся с ротмистром Энгером. Не успел ничего сказать и только растерянно развел руками.
Ротмистр быстро подошел к генералу.
— Прочтите, генерал, — и подал записку.
— Ах, опять дела… Ради бога, Энгер, скорее. Чего вы хотите? — отстраняя записку, простонал генерал.
— Я прошу о немедленном расстреле англичанина-шофера.
— Что? Шофера… Что вы лезете с такими пустяками. Расстреливайте на здоровье кого угодно и когда угодно.
— Я его расстреляю сегодня ночью.
— Хорошо… Пожалуйста… Я не хочу сегодня дел. Не хочу!
— Подпишите требование о выдаче.
Генерал поглядел на часы и, увидев, что скоро десять часов, заторопился.
— Ради бога, бумажку. Подпишу.
Генерал был полон желания как можно скорее отделаться от Энгера. Нервно схватил бумажку и подписал.
— Довольны? Надеюсь, что вы меня освободите.
В это время в комнату быстрыми шагами вошла Катя. Изящная, как никогда. Вуаль, скрывая черты лица, делала ее еще пикантнее.
Подняв вуаль и бросив сумочку на преддиванный столик, Катя подошла к генералу. Генерал, поглядывая беспомощно на Энгера, приглашал его взглядом как можно скорее выйти, но Энгер не понимал и сухо стоял, не имея желания двинуться с места.
Катя, сняв перчатку, посмотрела на часы.
— Я пришла точно, генерал. Вы должны исполнить обещание и дать мне пропуск.
— К Джону Фильбанку? — сухими губами спросил Энгер. Катя обожгла взглядом ненавистную фигуру ротмистра.
— Да.
Генерал умоляюще взглянул на Энгера и поднес палец к губам. Но Энгер, игнорируя генерала и, смотря в упор на Катю, отчеканивая слова, произнес:
— Он сегодня в три часа ночи будет расстрелян лично мной.
Холодно поклонился и отошел к преддиванному столику. Делая вид, что одевает перчатки, Энгер быстро схватил сумочку Кати и, вынув браунинг, спрятал его в карман. Оглянувшись на растерянного генерала и окаменевшую Катю, Энгер, жестко улыбнувшись, вышел.
Генерал успел все-таки отвести Катю в приготовленный угол и суетился, желая снять с нее пальто.
Катя забылась. Вечно на дороге этот проклятый Энгер. Вечно он, он и он… Ни одного шага, чтобы не столкнуться с его волей, с ним. Опомнившись, отвела руки генерала и, схватив сумочку со столика, выбежала из комнаты.
Генерал остался совершенно ошеломленный. Он испустил глубокий вздох и упал в кресло, вытирая выступивший на лбу пот.
На улице Катя подбежала к извозчику.
— Занят.
Катя пробежала дальше. Остановилась. Где Энгер? Она должна вот сейчас, сегодня убить… убить, уничтожить его, чтобы он не сорвал их работы, чтобы не помешал подготовке восстания.
Оглянулась.
В пролетку сел Энгер.
Вся — порыв, Катя раскрыла сумочку, но рука не столкнулась с холодной лапкой стального металла.
Энгер, проезжая мимо и видя растерянное лицо Кати, улыбаясь, небрежным жестом швырнул ей под ноги револьвер.
Проехал дальше.
Катя, схватив револьвер, задрожала от злости. Побежала по улице. А в голове одна мысль:
«Сегодня в три часа ночи… Сегодня в три часа ночи…»
Генерал вскочил с кресла, позвонил и со всей генеральской яростью обрушился на вошедшего вестового.