Уилл Грейсон, Уилл Грейсон
Шрифт:
На следующий день я поехал домой на автобусе, потому что Тайни был занят на встрече студенческого совета. Он позвонил мне сразу после того, как все закончилось.
«Отличные новости, Грэйсон!» - закричал он.
«Отличные новости для кого-то - всегда плохие новости для кого-то другого», - ответил я.
И, конечно же, студенческий совет одобрил выделение $1000 на постановку мюзикла Танцор Тайни.
В эту ночь я жду, пока мои родители придут домой, и мы сможем поесть, и я пытаюсь работать над этим эссе об Эмили Дикинсон, но преимущественно я просто загружаю все, что Maybe The Dead Cats когда-либо записали. Я вроде бы абсолютно люблю их. И пока я продолжал слушать их, я продолжал хотеть сказать кому-нибудь, как они хороши, и тогда я позвонил Тайни, но он не взял трубку, и затем я сделал то, чего именно Тайни хочет: как и всегда, я позвонил Джейн.
«Привет, Уилл»,- говорит она.
«Я как бы абсолютно люблю Maybe The Dead Cats»,- говорю я.
«Они неплохие, да. Немного псевдоинтеллектуальны, но разве мы все не такие?»
«Я думаю, название их группы – упоминание того, что этот парень - физик»,- говорю я. По факту, я знаю это. Я только что нашел эту группу в Википедии.
«Да»,- говорит она.
– «Schr"odinger. За исключением того, что название группы - полный провал, потому что Schr"odinger знаменит объяснением этого парадокса в квантовой физике, где при определенных условиях невидимый кот может быть и живым, и мертвым. Не «может быть мертвый».
«Ох»,- говорю я, потому что я даже не могу притвориться, что знал это. Я чувствую себя полным дебилом, поэтому меняю тему.
«Я слышал, что Тайни Купер работает над своим Волшебным Тайни и мюзиклами».
«Да. Чем тебе не нравится Танцор Тайни?»
«Ты когда-нибудь читала это?»
«Да. Будет замечательно, если он сможет это осуществить».
«Ладно, я типа герой. Джил Врэйсон. Это я, точно. И это ставит меня в неловкое положение».
«Тебе разве не кажется, что классно быть героем жизни Тайни?»
«Я действительно не хочу быть героем чьей-то жизни», - говорю я.
Она ничего не отвечает. «Так как ты?» - спрашиваю я через секунду.
«Нормально».
«Просто нормально?»
«Ты получил записку в кармане своего пальто?»
«Получил что? Нет. Там была записка?»
«Да».
«Ох. Оставайся на связи».
Я положил телефон на стол и обшарил карманы. Немного о моих карманах: если у меня есть немного мусора, скажем, обертка от сникерса, но я не вижу мусорного бака, в конечном итоге, мои карманы становятся мусорным баком. И я редко опустошаю мусорный карман. Так что это заняло несколько минут, пока я не нашел скомканный кусок бумаги из блокнота. С наружной стороны говорилось:
Кому: Уилл Грэйсон.
От: Шкафчик Гудини.
Я хватаю телефон и говорю: «Хэй, я нашел».
Я чувствую небольшую тошноту в хорошем и плохом смысле.
«Ладно, ты прочел?»
«Нет»,- говорю я и думаю, что оставить записку непрочитанной - не лучший вариант. Я не должен был звонить ей первым делом.
«Оставайся на связи», - я раскрыл бумажку:
Мистер Грэйсон,
Вы должны всегда быть уверены, что никто не наблюдает за вами, когда вы открываете шкафчик. Вы никогда не узнаете (18), если кто-то (26) запомнит (4) вашу комбинацию. Спасибо за пальто. Я догадываюсь, рыцари не мертвы.
Твоя Джейн.
p.s. Мне нравится, как ты обходишься со своими карманами. Так же, как и я со своей машиной.
После окончания, я прочел записку снова. Это делает две правды более правдивыми. Я хочу ее. Нет. Может быть, я, в конце концов, робот. Я не имею ни малейшего понятия, что сказать, так что иду напролом и говорю самую худшую возможную вещь: «Очень мило». И поэтому я должен придерживаться второго правила.
В последующей тишине у меня есть время обдумать слово «мило» - как оно распускает, как оно может быть эквивалентом названия кого-либо маленьким, как оно превращает человека в ребенка, как это слово - неоновый сигнал, горящий при чтении в темноте: «Чувствовать себя плохо».
И тут наконец она говорит: «Не самое мое любимое прилагательное».
«Прости. Я имел в виду, это -»
«Я знаю, что ты имел в виду, Уилл»,- говорит она. «Извини. Я, ох, я не знаю. Я только что освободилась от отношений, и я думаю, что я как бы ищу кого-то, чтобы заполнить эту дыру, и ты самый очевидный кандидат для заполнения дыры, и, Боже, это звучит грязно. О Господи. Я повешу трубку».
«Я сожалею о «мило». Это не было мило. Это было -».
«Забудь. Забудь об этой записке, правда. Мне даже… просто не волнуйся об этом, Грэйсон».
После странного вешания трубки, я осознал предполагаемый конец предложения «Мне даже..», «Мне даже не нравишься ты, Грэйсон, потому что ты, как бы сказать это повежливее, не такой умный. Например, тебе нужно было найти того физика в Википедии. Я просто скучаю по своему парню, и ты бы не поцеловал меня, так что я просто хочу этого, и в действительности это не большое дело, но я не могу найти способ сказать тебе это, не поранив твои чувства, и я более сострадательная и вдумчивая, чем ты со своим «мило», поэтому я просто прерву предложение на «Мне даже…».
Я звоню Тайни снова, в этот раз не о Maybe The Dead Cats, и он поднимает трубку на первой же половине гудка и говорит: «Добрый вечер, Грэйсон».
Я спрашиваю, согласен ли он со мной насчет возможного окончания предложения, а потом я спрашиваю его, что за замыкание произошло в моем мозгу, раз уж я назвал записку милой, и как это вообще возможно: симпатизировать кому-то и не симпатизировать в один и тот же момент, и, быть может, я робот, неспособный на настоящие чувства, и думает ли он, что, в общем-то, попытки следовать правилам насчет "заткнись и не парься" превратили меня в некую разновидность замкнутого монстра, которого никто никогда не полюбит и за которого никто не выйдет замуж. Я говорю это все, а Тайни не говорит ничего, что, вообще-то, беспрецедентный вариант развития событий, а затем, когда я наконец-то останавливаюсь, Тайни говорит "Хммм" в свойственной ему манере, а затем добавляет - я цитирую его прямо здесь: "Грэйсон, порой ты.такая. девчонка".