Шрифт:
Глава 1
Сутулый человек, сидевший за большим, заваленным бумагами столом, глубоко вздохнул и оттолкнул стул. Электрическая лампа, висевшая прямо у него над головой, бросала блики на его блестящую лысину, так что на бумаге, прикрытой его ладонями, четкой тенью вырисовывались кустистые брови. Если бы не тяжелое прерывистое дыхание, человек казался бы совершенно спокойным, а в большой, уставленной книгами комнате было бы совершенно тихо, разве только за окном иногда завывал ветер.
Человек закрыл глаза. Он сидел так добрых пять минут, потом снова открыл их и наклонился вперед, вглядываясь в лежащий перед ним лист бумаги. Ряды цифр были четко различимы только несколько секунд, постепенно они начинали расплываться, и вот он уже не мог прочесть их. Он резко поднялся из-за стола, сжав кулаки.
— Так больше не может продолжаться! — пробормотал он. — Это какая-то фантастика. Я просто ничего не вижу!
Он снял очки и протер слезящиеся глаза. Они были красными, веки припухли и болели. Он вышел из комнаты, пересек тускло освещенный коридор, но у самого выхода на лестничную площадку наткнулся на стену и остановился как вкопанный.
— Неужели уже до того дошло! — сказал он громко.
Он надел очки и уставился прямо перед собой. Сначала он ясно увидел покрытые резьбой перила лестницы, но постепенно темнота вокруг него стала сгущаться. Он стоял неподвижно, полуоткрыв рот и протянув вперед руку, словно отстраняя от себя зло.
Внизу открылась дверь.
Он услышал голос, тихий девичий смех, но эти звуки словно не достигали его сознания. Он даже не пошевельнулся, когда голоса стали приближаться и на лестнице раздались шаги. Девушке отвечал звучный мужской голос.
— Я вовсе не уверен, что мне следует беспокоить его.
— О, папа вовсе не будет против, — сказала уверенным голосом Джулия Хартли. — Напрасно ты так робеешь перед ним, Майк, он только напускает на себя такой суровый вид. Я прошу тебя, не обижайся, если он вдруг отвернется от тебя и снова примется писать: по-моему, его вообще ничего на свете не интересует по-настоящему, кроме работы.
— Папа! — задохнулась удивленно девушка, увидев отца.
Сэр Бэзил Хартли не понял их разговора и даже не заметил, как они поднялись на площадку. Он даже не пошевелился с той минуты, как вокруг него сомкнулась тьма. Услышав восклицание девушки, он вздрогнул и повернул голову в направлении ее голоса, только тогда ему удалось разглядеть смутные очертания фигуры дочери и ее спутника.
— Ничего… ничего, моя дорогая, — пробормотал Хартли. — У меня страшная головная боль, мне необходимо отдохнуть. — Он резко повернулся и сделал шаг вперед — прямо на стену. Отшатнувшись, он приложил руку ко лбу, дрожа с головы до ног. — Я… я просто переутомился, — продолжал он. — Что-то глаза мне отказывают, но посплю ночь и все будет в порядке. Отведи… проводи меня в мою комнату, пожалуйста, Джулия.
Девушка подошла и взяла его за руку, бросив при этом взгляд на своего приятеля, высокого мужчину приятной внешности, одетого в отлично сшитый серый костюм. Темные густые волосы его слегка вились.
— Я сейчас вернусь, — сказала она.
— Ладно, — спокойно сказал Майк Эррол, — но тебе следовало бы послать за доктором. Со зрением шутки плохи. — Он как-то странно посмотрел на Хартли, хмурясь и не обращая внимания на Джулию. — Может быть, мне позвонить по телефону?
— Ты и в самом деле считаешь, что это необходимо? — спросила Джулия с сомнением в голосе.
— Нет, за Льюисом посылать нет необходимости, — резко сказал Хартли. — Я просто перенапряг глаза. Может быть… может быть, ты приготовишь раствор борной кислоты, тогда я промою глаза.
— Ну, конечно, — сказала Джулия. — О, Майк, если тебе не трудно, пройди, пожалуйста, в ванную, и…
Она обратилась к нему, не отводя глаз от отца, но когда он двинулся вниз, открыла было рот, чтобы вернуть его. Потом передумала и повела отца в его спальню, которая находилась рядом с кабинетом. Когда он опустился в кресло, она прошла в ванную, открыла аптечку. Взяв, что ей было нужно, она поспешила вниз. Майка Эррола не было видно, и она пошла на кухню, чтобы поставить на огонь чайник.
— Я надеюсь, он не звонит Льюису, — сказала она с беспокойством в голосе.
Майк Эррол был у телефона, он только что положил трубку, закончив разговор по номеру, принадлежащему Уайтхоллу. Сунув руку в карман, он стоял в глубокой задумчивости, забыв про свисавшую с губы сигарету.
Лидден-Хаус, расположенный в пригороде Уокинга, был достаточно большим, поэтому требовалось не меньше трех-четырех слуг. Но сейчас здесь оставалась только одна старая экономка, да и та была сегодня вечером выходная.
Джулия Хартли приготовила обед, отнесла поднос наверх отцу, а сама получила возможность насладиться едой в обществе Майка Эррола, с которым познакомилась сравнительно недавно и который в одно и то же время и притягивал, и озадачивал ее. Это был необычный вечер, и это стало еще более очевидно, когда Майк вдруг сказал, что очень хотел бы задать ее отцу несколько вопросов. Он не сказал ничего определенного, но голос его звучал так настойчиво, что она заверила его — отец не станет возражать против короткой беседы.
Когда Джулия выходила из кухни с теплым раствором борной в стаканчике, зазвонил телефон. Майк поднял трубку. Джулия услышала его голос и прошла в гостиную — узкую длинную комнату, обставленную в стиле «Нес-жакоб».
— Ты ведь не доктору звонишь?
— О, нет, — сказал Майк с принужденной улыбкой. — Приказ есть приказ. Я просто забыл, что мне еще раньше нужно было позвонить в одно место, и позволил себе сделать это, не спросив у тебя разрешения. Ты ведь не возражаешь?
— Ну, конечно, нет!