Угасание
Шрифт:
Он выхватил Дровокол из заплечных ножен и кинулся вперед. Земля мелькала у него под ногами, поскольку магические ботинки несли его вперед со скоростью, в несколько раз превышающей обычную. Тщетно было и пытаться подобраться скрытно на этой пустынной равнине. Единственное, на что Рилду оставалось рассчитывать, чтобы склонить чашу весов на свою сторону, — это на превосходство в скорости. На это и на магию меча в его руке.
За считанные мгновения он приблизился к существу настолько, что мог ясно видеть его. Когда-то оно было человеком. На нем была солдатская куртка поверх кольчуги — куртка с эмблемой, изображающей стилизованное дерево, — и богато украшенный серебряный шлем с плюмажем из белого волоса, ниспадающим по плечам существа, — знак того, что это был офицер. Шлем сверкал в просачивающемся сквозь облака лунном свете, позвякивали колечки кольчуги. Следовательно, по крайней мере, часть существа была материальна, хотя Рилд сомневался, что с ним смогло бы справиться обычное оружие. Он возблагодарил судьбу, что у него есть Дровокол: магия меча поможет уравнять шансы.
Рилд был уже в двух десятках шагов от существа — и сокращал дистанцию проворнее, чем атакующий роф, — когда услышал тихое бормотание. Слов он разобрать не мог, но в них было столько чувства, что он пошатнулся, словно вдруг оказался по самую грудь в воде. Разочарование, скорбь, боль утраты волнами накатывали на него, заставив с бега перейти на заплетающийся шаг.
Неумерший офицер остановился, потом медленно обернулся. Это был темноусый человек с ввалившимся ртом и запавшими горестными глазами. Каждая его черточка буквально кричала об отчаянии, от поникших плеч и до того, как вяло он держал свой кинжал.
Кинжал, по рукоятку воткнутый в его собственную грудь.
Едва взгляды неумершего офицера и Рилда встретились, целая буря чувств обрушилась на Мастера Оружия, ввергая его в бездну отчаяния. Одновременно донесся голос — телепатический, поскольку офицер все продолжал бормотать что-то, и движения губ привидения никоим образом не совпадали со словами, тяжко звучащими в мозгу Рилда.
Все кончено, — стонал голос. — Наше войско разбито. Нашим долгом было умереть, защищая лорда Велора, но мы не погибли. Мы не можем возвратиться к нему с позором. Нам осталось только одно — лишь один-единственный способ спасти свою честь. Мы должны занять свое место среди павших. Должны умереть, так же как они.
Слова эти эхом отзывались в мозгу Рилда:
Умереть… умереть… умереть… Мы должны умереть. Должны занять место среди павших. Это твой долг. Ты должен умереть…
Прикованный к месту повелительной силой этого приказа, Рилд попытался выполнить его. Он повернул Дровокол, держа его за лезвие и уперев рукоять в землю между ног. Все, что ему нужно сделать, — это наклониться вперед, и его мучениям конец. Его честь, изодранная в клочья, подобно знаменам его павшей армии, будет спасена.
Опустив голову, Рилд смотрел на свои руки — и на острие меча, зажатого в них. Он наклонялся, пока магически острый клинок не проткнул нагрудник доспеха и не уколол его в грудь. Все это время он чувствовал, что глаза его командира с одобрением следят за ним. Все, что ему оставалось, — навалиться всей тяжестью, и разгром войска лорда Велара будет…
Взгляд Рилда упал на кольцо на пальце его собственной левой руки. Сделанное в виде маленького изогнувшегося дракона, оно явно что-то символизировало. Армии лорда Велара нанесли поражение драконы… Что делает кольцо в форме одной из этих мерзких тварей на его пальце? Здесь явно что-то не так…
Нет… кольцо — единственная вещь, с которой все так, как надо. Оно знак того, что Рилд — Мастер Мили-Магтира и что он начинает приходить в себя.
Он не офицер некой армии, разбитой за несколько веков до его рождения. Он Рилд Аргит, Мастер Оружия Мили-Магтира, житель Мензоберранзана.
Отчаянно мотая головой, Рилд сбросил с себя последние остатки магического наваждения. Он выпустил Дровокол из рук и выхватил короткий меч — оружие, напитанное магией как раз против таких врагов, как этот. Мастер Оружия сделал выпад и вонзил меч в грудь неумершего офицера.
Клинок встретил сопротивление, как будто пронзал прочную кольчугу и живую плоть, и удар достиг цели. Уставившись на вонзившийся в его сердце — рядом с собственным кинжалом — меч, неумерший офицер испустил стон. Рилд рывком выдернул меч и отскочил.
Из раны, проделанной клинком в груди призрака, потекла струйка темного тумана. Облачко похожего на дым вещества, заменявшего нижнюю часть его туловища, начало вращаться. За доли секунды живот, грудь, руки и шея призрака растаяли, обратившись в темный туман.
Голова исчезла последней. Губы неумершего офицера сложились в улыбку, глаза блеснули.
«Благодарю тебя», — прошептал он.
В следующий миг все было окончено.
Рилд, дрожа, уставился на меч на своей ладони. На клинке не было ни единого пятнышка; похоже, то, что он побывал в груди призрака, не оставило на нем следов. Рилд хорошенько огляделся, чтобы быть уверенным, что вокруг больше нет этих ужасных существ. Ничего не увидев, он вернул короткий меч в ножны, потом поднял Дровокол и убрал его тоже. И снова двинулся в путь, по следу Халисстры.
«Чем скорее она найдет этот меч, который ищет, и покинет Студеное Поле, — подумал Мастер Оружия, — тем лучше».
Измученная, Халисстра опустилась на корточки, хрустя начавшим падать сразу после восхода луны мелким снегом. Она искала меч ночь, и день, и уже вторую ночь — безо всякого отдыха. Несколько раз жрица пыталась сотворить заклинание, которое помогло бы ей обнаружить Лунный Клинок, но хотя и не сомневалась, что верно воспроизводит слова песни по памяти, возможно, чуть напутала мелодию. Либо дело было в этом, либо темное пение осталось за пределами ее слабых возможностей. Она не чувствовала и намека на дрожь уверенности, которая привела бы ее к искомому предмету. Единственное, что она ощущала, — непрекращающийся холодный ветер, продувающий насквозь эту бесплодную равнину.
Халисстра сидела в темноте, разглядывая вещь, которую только что вытащила из нагрудного кармана пивафви, — медальон своего Дома. Обратившись в веру Эйлистри, она решила было выбросить его вместе с другими предметами из прошлого, но что-то заставило ее заколебаться. В конце концов, вещица обладала магией и давала возможность левитировать… Но дело было не только в этом. Халисстра чувствовала, что эта вещь как-то связана не только с ее прошлым, но и с будущим.
Положив брошь перед собой на заснеженную землю, она достала из ножен поющий меч Сейилл и поднесла рукоять оружия к губам. Как же звучала та мелодия? Странным казалось играть песнь баэ'квешел на инструменте, созданном для жрицы Покровительницы Танца… А может, и нет? Разве не было конечной целью Эйлистри поднять таланты и умения Подземья к свету Верхнего Мира?