Шрифт:
Айзек АЗИМОВ
УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ГАРАНТИРОВАНО
Тони оказался высоким и красивым мрачной красотой, с невероятно аристократическим выражением неизменяющегося лица, и Клер Бельмон рассматривала его в щелку двери со смесью ужаса и отчаяния.
– Не могу, Ларри. Я просто не могу оставить его в доме.
– Лихорадочно она пыталась своим оцепеневшим разумом найти более убедительное объяснение, такое, которое имело бы смысл и помогло ей, но смогла лишь повторить.
– Не могу!
Ларри Бельмон напряженно смотрел на жену, и в глазах его было то нетерпение, которое Клер ненавидела: она чувствовала, что в нем отражается ее неспособность.
– У нас есть обязательства, Клер, - сказал он, - ты должна меня сейчас поддержать. Компания по этому делу направляет меня в Вашингтон; вероятно, меня повысят. Все абсолютно безопасно, ты это знаешь. Почему же ты возражаешь?
Она беспомощно нахмурилась.
– У меня от него мурашки по коже. Я этого просто не вынесу.
– Он почти человек, такой же, как ты и я. Ну, хватит. Пошли.
Рука его была у нее на спине, он ее подталкивал; она, дрожа, оказалась в собственной гостиной. Робот стоял здесь, вежливо глядя на нее, как будто оценивал свою хозяйку на предстоящие три недели. Была здесь и доктор Сьюзан Кэлвин, она сидела неподвижно, сжав губы. У нее холодный отсутствующий вид человека, который так много работает с машинами, что в его крови появилось немного стали.
– Здравствуйте, - прохрипела Клер жалкое общее приветствие.
Ларри с фальшивой веселостью пытался спасти ситуацию.
– Клер, позволь представить тебе Тони. Тони отличный парень. Это моя жена Клер, Тони, старина.
– Ларри дружески похлопал Тони по плечу, но Тони не ответил, выражение его лица не изменилось.
Он сказал:
– Здравствуйте, миссис Бельмон.
При звуках его голоса Клер подпрыгнула. Голос глубокий и мелодичный, ровный и гладкий, как волосы на его голове или кожа на лице.
Не сдержавшись, она воскликнула:
– Ой! Он говорит!
– Конечно. Вы думали, я не умею?
Но Клер смогла лишь криво улыбнуться. Она и сама не знала, чего ждала. Она отвела взгляд, потом краешком глаза посмотрела на него. Волосы гладкие и черные, как полированный пластик. Они на самом деле из отдельных волосков? А гладкая оливковая кожа рук и лица продолжается ли под безупречным костюмом?
Ей пришлось заставить себя вслушаться в ровный, лишенный эмоций голос доктора Кэлвин.
– Миссис Бельмон, надеюсь, вы отдаете себе отчет в важности нашего эксперимента. Ваш супруг сообщил мне, что ввел вас в курс дела. Я, как старший робопсихолог "Ю.С.Роботс", хотела бы кое-что добавить.
– Тони - робот. В документах компании он обозначен как ТН-З, но он отзывается и на имя Тони. Это не механическое чудовище, не счетная машина того типа, что были созданы во время второй мировой войны, пятьдесят лет назад. У него искусственный мозг, почти такой же сложный, как наш. Это в сущности огромный телефонный коммутатор на атомном уровне: миллиарды возможных "телефонных соединений" благодаря этому можно разместить в объеме черепа.
– Такой мозг для каждого робота создается отдельно. В каждом находится заранее предусмотренный набор соединений, поэтому каждый робот понимает английский язык и знает все, что необходимо для его работы.
– До сих пор "Ю.С.Роботс" ограничивалась промышленными моделями, которые используются в таких условиях, где человеческий труд невозможен: в глубоких шахтах, на подводных работах. Но мы хотим проникнуть в город, в жилище. Для этого обычные мужчины и женщины должны принимать роботов без страха. Вы понимаете, что бояться нечего?
– Нечего, Клер, - с готовностью подхватил Ларри.
– Поверь мне на слово. Он не может причинить тебе вред. Ты знаешь, иначе я бы позволил.
Клер искоса тайком глянула на Тони и тихо спросила:
– А если он рассердится на меня?
– Шептать не нужно, - спокойно сказала доктор Кэлвин.
– Он не может рассердиться на вас, моя дорогая. Я уже сказала, что соединения мозгового компьютера предопределены. И самое главное соединение мы называем Первым законом роботехники. Он гласит: "Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред". Этот закон обязателен для всех роботов. Робота невозможно заставить причинить вред человеку. Так что, понимаете, нам нужны вы и Тони для предварительного эксперимента, которым мы будем руководствоваться в дальнейшем, а тем временем ваш супруг в Вашингтоне получит разрешение на законные испытания.
– Вы хотите сказать, что это незаконно?
Ларри откашлялся.
– Пока да, но все будет в порядке. Он не будет выходить из дома, а ты никому не должна его показывать. Вот и все... И, Клер, я бы остался с тобой, но я слишком много знаю о роботах. А у нас должен быть абсолютно непредвзятый испытатель, самые неблагоприятные условия. Это необходимо.
– Ну...
– сказала Клер. Потом ей пришла в голову мысль: - А что он делает?
– Домашнюю работу, - коротко ответила доктор Кэлвин.
Она встала, и Ларри проводил ее до двери. Клер в ужасе осталась. Она мельком увидела в зеркале над камином свое отражение и торопливо отвернулась. Она устала от своего маленького обезьяньего личика, от тусклых прозаичных волос. Потом уловила на себе взгляд Тони, едва не улыбнулась, но тут же спохватилась...
Ведь это всего лишь машина.
Ларри Бельмон на пути в аэропорт увидел Гледис Глафферн. Женщина того типа, которую видишь изредка... тщательная и безупречная косметика, тщательно и изысканно одета; слишком сверкающая, чтобы долго смотреть на нее.