Чтение онлайн

— На самом деле это не оазис. Я думаю, это одно из мест, где персы прокопали спуск к своим подземным каналам. То, что они называют кванатами.

Стук копыт позади заставил их обернуться. Двое телохранителей Велисария, Анастасий и Валентин, наконец добрались до горного перевала. Они отстали, потому что Валентину пришлось вынимать камушек из копыта коня.

Велисарий снова повернулся и показал пальцем на «оазис».

— Я хочу его обследовать, — объявил он. — Думаю, мы сможем туда добраться до полудня.

Тут же послышались возражения.

— Это плохая идея, — заявил Маврикий.

— Идиотская идея сумасшедшего, — согласился Васудева.

— Нас только пятеро, — поддержал их Валентин.

— Остальная часть армии все еще в дне пути позади, — добавил Анастасий. Огромный катафракт, обычно спокойный и философски настроенный, тоже гневно посмотрел на полководца, как и остальные его товарищи. — Не нужна нам эта твоя так называемая «личная рекогносцировка», — пророкотал Анастасий. — И так достаточно.

Огромная рука обвела окружающие их горы. Палец толщиной с сосиску обвиняющим жестом показал на плато внизу.

— Кто, черт побери, знает, что там может скрываться? — спросил Анастасий. — Это так называемое плато почти так же изрезано как эти горы. В любом месте может прятаться вся конница малва!

— Вся армия, — прошипел Валентин. — Не только конница. Думаю, нам надо убираться отсюда. Я определенно считаю, что вниз нам спускаться не следует…

Велисарий откашлялся.

— Не припомню, чтобы я созывал совет, — спокойно заметил он. Его товарищи нахмурились, но замолчали.

Мгновение спустя Маврикий заговорил спокойным тоном.

— Ты намерен спускаться вниз, парень?

— Да, Маврикий, намерен, — кивнул Велисарий. — Я думал об этих кванатах с тех пор, как Баресманас и Куруш описали их мне. На самом деле я серьезно на них рассчитываю.

Он показал на участок зелени.

— Но это все только размышления, пока я сам лично не исследую хотя бы один. Это моя первая возможность, и я не собираюсь ее упускать.

Показав себя начальником, Велисарий на мгновение смягчился. Его ветеранам полагалось объяснение, а не просто приказ.

— Кроме того, я не думаю, что нам пока стоит беспокоиться о встрече с кем-то из войска Дамодары. Битва, когда они взяли Каспийские Ворота, была кровавой и жестокой. Скорее всего, Дамодара просто оставил какие-то силы охранять Каспийские Ворота, в то время как отвел основную часть армии на зиму в Дамгхан. К этому времени они уже переукомплектовались и восстановили силы. Вероятно, они даже снова прошли сквозь Ворота, может даже добрались до Ахмадана в провинции Мах — но оттуда досюда все равно почти пятьдесят миль.

Васудева откашлялся.

— Твоя оценка основывается на отчетах шпионов или… — Велисарий улыбнулся.

— На старой доброй греческой логике, Васудева.

Больше никто ничего не сказал. Но выражения на лицах фракийцев и кушана говорили многое относительно их мнения о «старой доброй греческой логике». Даже Анастасий, увлекающийся греческой философией, сурово хмурился.

Велисарий тронулся с места и поехал вниз по тропе. Подчиненные молча последовали за ним.

То есть более или менее молча. Конечно, Валентин бормотал себе под нос. Велисарий не стал просить перевода. Он не сомневался: каждая фраза состоит из одной матерщины.

На полпути вниз по склону другой голос выразил протест. «Это плохая затея», — пришла мысль от Эйда.

«И ты, Брут?» — ответил Велисарий ментально. «Очень плохая. Я думал над нею, и Маврикий прав. И Васудева, и Валентин, и Анастасий. Слишком много догадок. Вас только пятеро. Тебе следует отказаться от этой затеи и присоединиться к армии. Ты можешь обследовать оазис позднее, с гораздо большими силами».

Велисария слегка удивила неистовость в тоне Эйда. Кристаллическая сущность из будущего теперь находилась рядом с ним на протяжении нескольких лет, с тех пор как монах Михаил Македонский принес кристалл Велисарию. На протяжении этого времени, урывками, постепенно, Велисарий с Эйдом разработали систему взаимоотношений. Эйд советовал Велисарию и направлял его, часто просвещал его, показывая фрагменты человеческой истории. Кристалл являлся почти неистощимым источником информации. Но по опыту Эйд научился не пытаться перехитрить Велисария, когда дело касалось вопросов стратегии и тактики. В этом царстве, как узнал кристалл, Велисарию не было равных. В конце концов именно поэтому он и прибыл в это время из будущего, чтобы спасти себя и расу кристаллов от рабства или простого уничтожения. Эйд вернулся в прошлое в поисках великого римского полководца, который в состоянии отразить попытку «новых богов» изменить человеческую историю.

Но хотя Велисарий и удивился, это не заставило его отказаться от своего намерения. Протест Эйда, эхом повторивший возражения товарищей Велисария, даже усилил его решимость. Итак, Велисарий и небольшая группа сопровождающих его лиц спускалась вниз по склону горной системы Загрос на плато в Персии. И еще один голос присоединился к ворчанию Валентина. «Упрямый фракийский олух», — то была лишь одна из частично улавливаемых полководцем мыслей.

Ловушка обнаружилась, когда римляне находились менее чем в трехстах ярдах от цели. Это была единственная ошибка раджпутов. Но их едва ли можно винить за эту ошибку — если быть объективными. Рана Шанга предупреждал их о быстроте и сообразительности Велисария. Но Шанга ничего не знал об Эйде и о том, как Эйд усиливал зрение и слух Велисария. Поэтому люди Велисария избежали ловушки в тот момент, когда раджпуты уже вроде бы отрезали римлян от любого пути отхода.

Велисарий услышал стук копыт раньше кого-либо из своих товарищей — даже до того, как скрывающиеся враги появились из оврага, где прятались.

— Засада! — прошипел он.

Первым отреагировал Валентин. Он стал разворачивать коня.

— Нет! — крикнул Велисарий. И обеими руками показал в стороны и назад. — Они ждали, пока не отрежут нас от гор!

Он пришпорил коня и пустил его вперед.

— Наш единственный шанс — забаррикадироваться!

Его товарищи, наученные долгим опытом, не стали спорить. Они просто галопом последовали за конем Велисария. А командующий несся во весь опор.

Велисарий осмотрел местность впереди. Небольшой «оазис», к которому они направлялись, представлял собой жалкую рощицу. Хилые фруктовые деревья — абрикосовые, по большей части, и несколько персиковых.