Чтение онлайн

Я проснулся уже в семь утра и тихо лежал, боясь разбудить тесно прижавшуюся ко мне Татьяну. Еще раз прокручивая в мозгу весь наш вчерашний разговор.

Вопреки моим опасениям, не было ни истерик, ни незаслуженных упреков. Весь вечер Татьяна провела с сухими глазами, и у меня сперва даже сложилось впечатление, что от придавившей ее под себя сволочной жизни у моей бывшей жены атрофировались все чувства.

— Будешь обедать? — буднично спросила она, стоило мне переступить порог квартиры. И когда я отказался, принялась накрывать на стол к чаю. А я в это время с интересом оглядывал комнату. Видеодвойка, которую Алина покупала вместе с девчонками; магнитола «Акай»; новое покрывало на кресле. Пол полностью укрывает пушистый палас. Денежки, которые я передал Ларисе через Алину, пошли впрок, и теперь моя семья хоть в этом не испытывает проблем.

— В холодильнике есть остатки торта, — сообщила Татьяна, — но ему уже несколько дней.

— Тащи. Не отравимся.

— Смотри. Я предупредила.

И она, хлопнув дверью, ушла на кухню. А я отправился в нашу спаленку. Ого! Полкомнаты занимала новая широченная кровать — эдакое семейное ложе, купленное как раз тогда, когда семья приказала жить долго-долго. Правда, не стоило сбрасывать со счетов самца-производителя Валеру. Я почувствовал легкий укол ревности. И особо отметил, что постель не убрана. Такое случилось впервые за всю нашу семейную жизнь. Неубранная постель была для Татьяны, словно мулета для каталонского быка. Да… это явный признак, что ей, действительно требовалась серьезная помощь.

Я вернулся в большую комнату и уселся за стол. Татьяна принесла с кухни коробку с половиной большого бисквитного торта и устроилась напротив. Она долго изучала меня своим рентгеновским взглядом, поставив локти на стол и оперев голову на обе ладошки — ее излюбленная поза, — и, в конце концов, вынесла заключение.

— Ты совсем другой. Ты не тот Слава, которого я знала.

— Хм. — Я поспешил проглотить кусок торта. — Как это не тот?

— У тебя в глазах льдинки. Как у Кая. Тебя, наверное, увезла Снежная Королева. Тот, другой Слава, хотя и был алкашем и доходягой, но я никогда не чувствовала себя рядом с ним так неуютно. Даже когда он был в стельку пьяным. А от тебя доносится запах тления. Ты напоминаешь мне зомби.

— А не сходить ли тебе к психиатру?

— Видишь? Раньше ты никогда не предложил бы такое. Не беспокойся, Слава. Я пока что в своем уме. А насчет льдинок и запаха тления… Это метафоры. Подлить еще чаю?

— Подлей.

Метафоры, конечно, метафорами, но для посещения психиатра Татьяна определенно созрела. Как это ни странно, но к подобному выводу меня привела не та ахинея, которую она сейчас несла, а вид неубранной постели. Вот ведь не хватает мне головняков! Так теперь еще бывшая женушка…

— Расскажи про Ларису. Что тебе удалось узнать? Кто ведет это дело?

— Как кто? — удивилась Татьяна. — Милиция.

— Я имею в виду: районные опера?.. городские?.. Прокуратура?.. РУБОП?

— Я была в РУВД. Со мной там беседовали два человека.

— И?..

— Мне сказали, что возбуждать дело по похищению пока рано. Свидетелей нет, а Лариса якобы сама могла сбежать с каким-нибудь парнем. Вот если от нее не будет известий в течение скольких-то там дней, то ее объявят в розыск. И все. Они возбуждают дело только на предмет нанесения тяжких побоев Котину. Это Алеша, Ларисин мальчик.

— Как он?

— Черепно-мозговая. Ушиб мозга. Частичная амнезия. Впрочем, жить будет. — Татьяна встала, дошла до серванта и достала оттуда пепельницу. — Кури, если хочешь. — Она поставила ее на стол рядом со мной.

— Не хочу. Бросил.

Татьяна на мгновение округлила глаза.

— Да, Снежная Королева над тобой потрудилась, дорогой Кай.

— Рассказывай дальше. Ты говорила ментам про осетинов? В частности, про Салмана?

— Конечно. Они по телефону попросили приехать его отца. Гадир Магоматович, кажется, так… Он приехал, сказал, что его сын сейчас в Турции. А сам он ничего не знает. — Татьяна улыбнулась. Первый раз за весь вечер. — Я была в кабинете, когда ему задавали вопросы, и все ждала, когда он начнет жаловаться на тебя. Что ты вломился к нему в квартиру, угрожал пистолетом, потом изуродовал их «мерседес»… Ни слова! Словно ничего такого и не было.

— Итак, Салман в Турции?

— Да, — вздохнула Татьяна.

— Враки! Папаша отлично знает, что сынок сидит где-то в окрестностях Питера. Ты говорила ментам про попытку похищения девочек позавчера? Когда их отбила Алина.

— Конечно. Ментов мой рассказ очень развеселил. Типа из-за сбежавшей с любовником дочери я теперь совсем не дружу с головой и выдумываю черт знает что. Если бы в Парке Победы среди бела дня случилась стрельба, да еще с трупом, они знали бы об этом наверняка.

— Короче, — подвел черту я, — куда ни кинь…

— …везде клин, Слава. Менты не желают чесаться. Им проще иметь дело с пропавшими без вести, чем с похищенными. И они все именно так и разворачивают. — Татьяна налила себе уже остывшего чаю и, забыв положить в чашку сахар, начала звенеть ложечкой. — Слава, может, им надо дать денег?

— Перебьются! — Я пододвинул ей сахарницу. — Дашь не дашь, все равно через эту стену нам не пробиться. Был бы я генералом, депутатом или артистом… А так, они возьмут деньги, порадуются, скажут; «Конечно, конечно», а как только я выйду из кабинета, посмеются дружно над тем, какой я дурак.

— Так что же делать? Предложи что-нибудь. Или тебе плевать?

— Если бы мне было плевать, я не сидел бы здесь, милая.

«Если бы на этом не настояла Алина, — сразу пришла в голову мысль, — я не сидел бы здесь точно. Мне, конечно; не наплевать. Ой, как не наплевать! Но я не сидел бы здесь по собственному желанию, это точно. Если бы не Алина… Какой же я лицемер!»

— Я не поблагодарила тебя за то, что зашел. Спасибо. — Татьяна, так и не отпив ни глотка, отодвинула чашку и снова, не отрываясь, сверлила меня своим взглядом. Давным-давно, еще на заре нашего с ней знакомства, эта ее привычка доводила меня чуть ли не до нервных припадков. «Не гляди же ты так!» — молил я, она смеялась, отводила глаза, а уже через минуту я снова ощущал на себе ее внимательный взгляд. Словно она хотела высмотреть во мне какие-нибудь секреты. Но со временем я привык, перестал обращать на это внимание, но эта странная особенность так и осталась с Татьяной. Вот уже почти семнадцать лет…

— А где Полина? — Я положил себе на блюдечко еще кусок торта. К полноте я не предрасположен, и диету, слава Богу, соблюдать не надо.

— Она на даче у одной женщины с моей работы. И пробудет там до сентября. — Татьяна нашла в себе силы оторвать от меня взгляд и перевела его на остывший чайник. — Пойду разогрею. — Она встала из-за стола. — Кстати, со вчерашнего дня я в отпуске.

— Поздравляю. — Я вышел из комнаты вслед за ней, в коридоре перекинулся парой нейтральных фраз с Пантелеймонычем, удивленно выпучившим на меня глаза, дождался, когда М. Моисеева освободит телефон, и набрал номер квартиры на Ветеранов.