Чтение онлайн

И Эрлен будет жить дальше.

Бультерьер несколько раз вильнул хвостиком и дружелюбно ткнулся мне в ладонь влажным холодным носом.

Нет, все же помрет сегодня Эрлен.

— Умница, умница. — Я потрепал собаку за загривок и с облегчением поднялся на ноги. — Извини, милая. Некогда. Я скоро вернусь, и мы поиграем. Хорошо?

Бультерьер еще раз вильнул хвостиком, а я в этот момент уже успел выскользнуть из комбинезона и, оставшись в темно-бордовой униформе — под цвет кирпичной стены, — принялся закреплять на прочных перилах, окаймляющих крышу, веревку. Где должно располагаться окно кухни Эрлена, я стараниями Голоблада знал точно — самое крайнее слева. Или справа, — с какой стороны посмотреть. Но не все ли равно. Главное, я не мог промахнуться. И угробить кого-либо из невинных соседей.

— Все, собачка, до встречи. — Я перевесил на грудь рюкзачок, — чтобы удобнее было доставать снаряжение, — закрепил карабин и, неуклюже перекинув зад через перила, отправился в бездну.

Рюкзачок мешал. Сильно мешал, но он сразу же похудел наполовину, когда я, повиснув напротив кухонного окна, достал дрель. И немедленно приступил к работе. Сверло вгрызлось в металлопластиковую раму окна, и на то, чтобы проделать в ней отверстие, ушли считанные секунды. Не думал, что это удастся мне так легко. Отставание в графике я уже ликвидировал, но мне предстояла еще самая ответственная и самая тонкая часть работы.

Для начала я ввел в отверстие микрофон. Через стекло было отлично видно, как он лежит на подоконнике, и от него тянется тонкий черный проводок. Проводок выходил через отверстие на улицу и примыкал к мощному передатчику размером со спичечный коробок. Я закрепил передатчик на раме и осторожно извлек из рюкзачка самое главное — фирменное блюдо «супертабун», которым собирался накормить сегодня своего клиента. Блюдо подавалось на стол в черной коробочке из мягкой резины. Кроме баллончика с черепом и костями коробочка таила в себе несложное электронное устройство — простейший приемник, совмещенный с приспособлением для вскрытия баллона. Из резиновой коробочки торчала наружу пластиковая трубка — миниатюрный газопровод, по которому отрава, когда настанет для этого время, будет перекачана в апартаменты Эрлена. Я ввел пластиковую трубку в отверстие и так же, как и передатчик, закрепил с помощью суперклея «резиновую смерть» на раме. Выждал немного, проверил, хорошо ли схватился клей, и, не теряя времени, отправился в обратный путь.

Чего я не рассчитал, так это того, что подъем наверх — всего каких-то восемь метров — превратятся для меня в ад. Мокрая нейлоновая веревка была словно смазана жиром. С помощью карабина и «долбаной матери» я продвигался по ней со скоростью гусеницы. Идиот! И почему же не навязал узлов? Распроклятье! До рассвета не успеваю! А тут еще Алина по уоки-токи проскрипела металлическим голосом: «Зайка, как у тебя?». Я нашел в себе силы пригнуть голову к рации и объяснил «как» всего в двух словах. Раньше я никогда не произносил этих слов на людях.

Когда я перевалился через перила и, вывалив набок язык, распластался на травке, бультерьер, вертя крысиным хвостом, подбежал ко мне и устроился рядом. И было заметно, как он мне сочувствует. Чисто автоматически я погладил собаку и начал медленно приходить в себя. Слишком медленно. Даже не обращая внимания на то, что уже почти рассвело.

Из транса меня вывела рация:

— Зайка, что-то случилось?

— Все хорошо. Возвращаюсь.

— Уже рассвело.

А то я этого не заметил!

— Что у тебя?

— Девки спят. Телефон не звонил.

Поздравляю. Отбой.

Я заставил себя подняться, снова влез в комбинезон, отцепил и смотал веревку, доставившую мне столько мучений, окинул прощальным взором чудо-сад, попрощался с собакой, легко шлепнув ее по круглому заду, и поспешил в обратный путь на бренную землю. Мне еще предстояло путешествие через пропасть к стреле крана. А уж спуститься вниз по ступенькам — этого можно даже не брать в расчет.

По сравнению с тем, что мне пришлось испытать, карабкаясь вверх от окна Эрлена, переход к стреле крана показался мне променадом по Невскому. Добравшись за считанные минуты до места, я сразу перерезал веревку и сбросил вниз пятидесятиметровый конец. Пусть болтается вдоль стены. Вряд ли до утра кто-нибудь обратит на него внимание. А если даже и обратит, то еще надо сообразить, откуда он взялся. И — совсем уж невероятное! — додуматься до того, что это — разрушенный веревочный мост, участок пути, которым киллер шел к окну Эрлена Луценко, чтобы устроить ему смертельную каверзу.

Отцепить от двутавра держатель, сложить арбалет, бросить все это в рюкзачок — заняло секунды. По уоки-токи:

— Алинка, как у тебя?

— Хорошо. Никто не звонил.

Отбой.

И вниз. ВНИЗ, СЛАВА БОГУ! Отбивая бойкую дробь по скользким железным ступенькам. Даже не думая, что напоследок можно свернуть себе шею на безобидной лестнице.

Когда мои ноги коснулись земли, я почувствовал, что весь дрожу. Весь, с головы до пят — раньше такое бывало после месячного запоя. Но зато все позади! ВЕДЬ ВСЕ ПОЗАДИ! Все самое трудное. Остается дождаться, когда Эрлен, проснувшись, выйдет на кухню, и нажать на красную кнопочку. И завершить оплату своих долгов Голобладу…

В сторожке царили тишь и покой. Обе девчонки, уже одетые, спали в обнимку на тахте. Турок Алина бесцеремонно скинула на пол, — им все равно, — а сама сидела на пуфике и откровенно клевала носом. Она так и не сняла с лица маску и, наверное, ей было жарко.

Стоило мне войти внутрь и с грохотом опустить рюкзачок на пол, как Алина вскочила и зашипела:

— Не разбуди! — тыкая пальцем в сторону тахты.

Я испуганно замер, но девочки продолжали мирно посапывать, не обратив на меня, слона, никакого внимания.

— Ты все закончил? — Алина на цыпочках подкралась ко мне, и я молча кивнул в ответ. — Тогда уходим. Пока не проснулись эти красавицы. — Она схватила валявшиеся на грязном столе «Вальтер» и «Беретту» и догнала меня уже на пороге.

Со стройплощадки мы выбрались через дыру, обрамленную телами трех сладко спящих овчарок. Меся грязь, перебежали к «поршу» и, только устроившись в кабине, вздохнули свободно.

— Не курила со времен сотворения мира, — пожаловалась Алина и потянулась за «Данхиллом», забытым в машине. — Слава, рвем когти отсюда! — Она повернула ключ зажигания и дожидаясь, когда немного прогреется двигатель, повернулась ко мне. — Рассказывай! Рассказывай! — Ее всю трясло от нетерпения.

— А чего рассказывать? Все, как обычно… Там был сад. — Я открыл бардачок и отыскал пачку «Ригли'с». — Сад с миллионом цветов и бассейном. И зеленым-зеленым газоном. — У Алины начали округляться глаза. — Знаешь, как пахнет под дождем ночной сад?

— Ты надо мной смеешься? Да, Слава? — Алина протянула руку и потрогала мой лоб.

— А еще там была собака. Бультерьер. Добрый-добрый. Он мне помогал…

— Тебе надо поспать.

— …Белый, отлично воспитанный бультерьер, который живет на крыше. Совсем как Карлсон.