Чтение онлайн

С сумерками этот восторг сменился другой напастью — начались грабежи магазинов. Этот обычай средневековой войны разлился по всему городу, как пожар: тащили все — от тряпья до автомобилей, трофеями набивали грузовики, БТРы и даже танки. Глядя на все это, генерал снова вспомнил бывшего начальника штаба Головерова — похоже, меняя власть в Грозном, меняли шило на мыло…

Тем временем «Молния» рыскала по городу и окрестностям в поисках Диктатора и его окружения. Проверены были все предполагаемые точки, где он мог скрыться, но безрезультатно. Дороги из Грозного в южном направлении были открыты и, скорее всего, Диктатор вышел вместе с отступавшими отрядами национальной гвардии. После захвата дворца генерал успел вытряхнуть несколько секретных сейфов, и теперь следовало изучать документы, чтобы определить возможные действия диктаторского режима. И во что бы то ни стало развивать успех, причем стремительно, не давая противнику закрепиться в Аргуне, Гудермесе и горных селах. Поздно вечером генерал выслал две группы по пять «троек» в эти города с той же задачей, которую они выполнили в Грозном. Он рассчитывал, что оппозиция, награбившись до отвала, к утру придет в себя, что прибывший в город Чеченец примет власть и вразумит полевых командиров и тогда можно наладить преследование войск режима и разоружение.

В полночь между отрядами оппозиции вспыхнула перестрелка. Ополченцы, державшие под контролем аэропорт «Северный», хватились, что к утру в городе появится какая-нибудь власть и начнет наводить порядок, поэтому для грабежа оставалась только одна ночь. Полевой командир самовольно бросил свой объект и привел отряд в Грозный. Он не мог обидеть своих соплеменников, ибо они не простили бы ему такой несправедливости. Грабить в Грозном было уже нечего, магазины опустошили, машины, что стояли у жилых домов и в гаражах, угнали, оставались только богатые дома чеченцев — на них и набросились обиженные оппозиционеры. Но оказалось, что в другом отряде командир принадлежал к тейпу богатых и не позволил трогать соплеменников.

Это был единственный бой, который напоминал войну с применением живой силы и бронетехники в масштабе до двух рот с обеих сторон. Генерал опасался, что начнется неуправляемая реакция межплеменных распрей, а приехавший утром Чеченец добавит к этому свои претензии, и далее может возникнуть непредсказуемая ситуация, так что придется сожалеть о режиме Диктатора. Самым авторитетным на тот час в Грозном являлся полевой командир, прежде бывший председателем городского собрания, которого Диктатор изгнал в девяносто третьем. Генерал отыскал его во дворце, в кабинете Диктатора, где он будто бы уже примеривался к креслу и, надо сказать, сидел в нем крепко, как влитой. Его соплеменники пытались восстановить связь со зданием МВД, где разместился другой командир, тоже обиженный Диктатором крупный чиновник. Похоже, Чеченца тут и не ждали…

И получилось так, будто дед Мазай, сообщая о перестрелках в рядах оппозиции, докладывал ему обстановку, как подчиненный. Ситуация складывалась нежелательная, даже глупая, и потому, чтобы исправить положение, генерал потребовал немедленно вмешаться и прекратить междоусобицу, при этом демонстративно уселся на стол перед новоиспеченным Диктатором

— Хорошо, дорогой генерал, — вальяжно проговорил тот. — Мы наведем порядок, стрелять не будут. Утром в городе будет спокойно. А ты иди. Сделал свое дело и иди. Мы тут сами разберемся. Я прикажу, чтобы твоим людям дали транспорт и проводили до границы Спасибо, дорогой. Иди!

Генерал ушел в здание бывшего КГБ, где находился временный штаб «Молнии», и немедленно связался с Чеченцем. Тот был искренне обеспокоен поведением полевых командиров и обещал немедленно выехать в Грозный Однако именно с этого момента дед Мазай начал жалеть, что реализовал эту — последнюю! — попытку обуздать войну.

И снова уже в который раз вспомнил Головерова…

А был уже четвертый час утра шестнадцатого октября. «Тройки» «Молнии» в то время работали в Аргуне и Гудермесе, подготавливая почву для завтрашнего наступления оппозиции. Вытесненные, а точнее, вспугнутые войска режима покинули Грозный и ушли по дорогам в южном направлении. Часть их начала было оседать в Аргуне, но помешали группы спецподразделения. Противнику стала известна тактика действий сил оппозиции, и вслед за спецназом он ожидал скорого наступления ополчения. Какой-то отступавший из Грозного отряд был им принят за врага, и на окраине завязался бой, в общем-то обычный для ситуации, когда царит хаос. «Тройки» быстро сориентировались и спровоцировали несколько таких стычек внутри города, однако скоро обнаружили себя и, отбиваясь, стали вырываться из переполненного войсками Аргуна.

Дед Мазай чуть ли не насильно забрал у одного из полевых командиров три БТРа, посадил на каждый по две «тройки» и бросил на выручку увязших в бою аргунских «зайцев». И одновременно приказал ушедшей в Гудермес группе нанести удар по Аргуну с юго-востока и выручить застрявших. В войсках Диктатора, кажется, шок начал проходить, появились признаки организованности, ощутимым стало сопротивление. Группы из Грозного и Гудермеса нашли друг друга в этой сваре, соединились и с боями трижды прочесали небольшой город, бросаясь в район каждой перестрелки. Аргунские «зайцы» затаились где-то, либо незаметно покинули город и ушли из пределов оперативной радиосвязи.

Самое время было сейчас ударить по Аргуну силами оппозиции — «Молния» уже наделала шуму и снова посеяла панику, уложив в стычках до сотни боевиков. Национальная гвардия оказалась дезориентированной относительно количества штурмующих, тем более что среди них не было ни одного убитого и никто не знал, кто и почему прорывается в город и, пройдя его насквозь, разворачивается и идет снова. Эта странная тактика окончательно сбила с толку войска режима, и около трех ночи началось отступление.

Осталось-то всего — выйти колонной к Аргуну, продемонстрировать силу, дать несколько залпов «Града» по отступавшим, и можно было смело гнать противника за Гудермес, в горы. А вместо этого в Грозном вдруг началось столпотворение, объяснить которое в первой части генерал не мог никакой логикой. После щенячьего восторга и дикой стрельбы на площади перед дворцом, после тотального грабежа, не дожидаясь лидера, оппозиция вдруг спешно стала покидать город. Начался стихийный беспорядочный бег, сравнимый разве что с бегом национальной гвардии в прошлый полдень. И первым снялся самый многочисленный и хорошо вооруженный отряд бывшего председателя городского собрания. Ничего не объясняя, его басмаческого вида войско погрузилось на первый попавшийся транспорт, отобрав его у других отрядов вместе с награбленным добром, и помчалось по центральной улице назад, к Горагорскому. Следом за ним устремился второй по численности отряд бывшего крупного чиновника, отвергнутого Диктатором во время переворота в апреле девяносто третьего. Остальные же, помельче и совсем маленькие, пришедшие штурмовать Грозный в качестве кровной мести Диктатору, побежали из города, боясь остаться в одиночестве и быть раздавленными, вырезанными поголовно национальной гвардией, вернувшейся в столицу.

Но на столицу никто не шел! Мобильные «тройки» разведки чуть ли не поминутно докладывали обстановку на подступах к Грозному, постоянно вели радиоперехват и никакого движения ни на дорогах, ни в эфире не наблюдали. Кругом было пусто! Вначале у генерала возникла мысль, что весь этот набег на город есть просто набег разбойничьих шаек, поход за «зипунами», как назывались закордонные грабежи у казачества. Воспользовавшись услугами московского спецназа, ворвались в «чужой» Грозный, где правил тейп Диктатора, поживились добром, показали врагам кузькину мать и благополучно отбыли на свою территорию. Завтра Диктатор опомнится, оправится и пойдет проделывать то же самое в их удел, поэтому лучше быть начеку и встретить его во всеоружии.

От следующей же мысли по этому поводу генералу стало зябко.

Ну, а если штурм Грозного — всего лишь грандиозный спектакль, разыгранный из Москвы? Чтобы подставить вот так «Молнию» и поставить последнюю точку в заключении о полной неспособности ФСК проводить боевые операции. И как следствие — необходимость ввода федеральных и внутренних войск, начало крупномасштабных войсковых операций, начало длительной бесполезной войны, которая нужна сейчас очень многим как внутри России, так и за рубежом. Слишком уж быстро и достаточно организованно отступила из города национальная гвардия, выскользнул Диктатор, бросив свою любовь — авиацию, дружно разбежались по домам ополчение, стражи порядка, растворились ретивые и жестокие спецслужбы…