Чтение онлайн

«Значит, на три недели остановится чуть не весь завод, — шагая, думал директор. — А это, — он торопливо прикинул цифры, — примерно двести тысяч убытка. Двести тысяч!»

Михаил Филимонович покачал головой. На миг представил себе кипу телеграмм, лежащую у него на столе. С Братской ГЭС, с Урала, из Казахстана — со всех строящихся электростанций и линий передач.

«Быстрее, быстрее высылайте изоляторы!»

А теперь завод недодаст сотни изоляторов, задержит строительство электростанций?

В кабинете директора собрались почти все руководители завода.

— У кого какие предложения? — хмуро обвел глазами собравшихся Михаил Филимонович. От волнения у него то и дело подергивалась левая бровь.

Все молчали.

— Гм, может, попробовать… — сказал начальник теплобюро Смехов. — Над тем местом, где торчат кирпичи, разобрать свод, вынуть кирпичи и снова залатать.

— Без остановки печи? — Директор вопросительно посмотрел на главного технолога.

— Не годится, — спокойно сказал тот, поглаживая свои тонкие ровные усики. — Этак, чего доброго, весь свод обвалим…

— И учти: при такой температуре попробуй-ка разбери свод, — добавил начальник туннельного цеха.

Все снова замолчали.

— Может быть, — задумчиво сказал главный инженер, — используем вынужденную остановку печи для капитального ремонта? Все-таки сэкономим время. А то года через два печь все равно придется ремонтировать.

— Остановки не допущу, — жестко произнес директор.

Он понимал: его слова звучат легковесно и похожи просто на бахвальство. Как это не «допущу»? И это еще больше злило его.

— Есть идейка, — сказал главный технолог.

Он по-прежнему поглаживал и пощипывал свои усики, и директор старался не замечать этого.

— Пока мы не придумаем, как обрубить эти проклятые кирпичи, — давайте ставить на вагонетки продукцию так… Левую сторону не очень загружать, чтобы изоляторы не задевали…

Идея понравилась. Директор сразу оживился:

— А что?! Просто и хорошо!

«Башковитый мужик», — подумал он, глядя на главного технолога вмиг потеплевшими глазами и уже не замечая ни его модных узких брюк, ни яркой рубашки в крупную клетку.

Так и решили.

В течение недели вагонетки загружались по-новому. В туннельном цеху облегченно вздохнули.

Однако вскоре все убедились — плохо. Во-первых, вагонетки ходят на треть пустые. А во-вторых, и это главное, — продукция получается низкосортной, бракованной. В печи все время должен сохраняться очень точный тепловой и газовый режим. А из-за неполной загрузки вагонеток этот режим нарушался.

— Обидно, но… — Главный технолог развел руками и запретил этот, им же самим придуманный, способ загрузки вагонеток.

— А может, как-нибудь?.. А? — осторожно нажимал на него директор. — Не останавливать же печь?

Главный технолог нервно дергал плечом:

— Производить заведомый брак?

Вечером к директору пришел Вольт Семенович, которого все на заводе добродушно звали Вольтом Амперовичем.

Это был очень высокий мужчина лет тридцати трех, такой высокий, что он даже стеснялся стоять рядом с низкорослым директором и при первой возможности спешил сесть.

Вольт Семенович руководил спортивной работой на заводе.

— Опять о волейбольных мячах? — хмуро спросил директор. — Нашли время…

— Я понимаю! Все понимаю, — торопливо перебил Вольт Семенович. — Печь — это, конечно, беда. Общая наша беда. Но, видите ли, жизнь — она продолжается. Через три дня, например, соревнования по боксу. А перчаток приличных нет. Скоро первенство по фехтованию — нужны рапиры, эспадроны. Вот… — Он положил перед директором список.

Директор бегло взглянул:

Список был длинный, залезал даже на оборотную сторону листка — и майки, и штанга, и клюшки, и насосы, и какие-то шлемы, и даже перчатки для велосипедистов. (Хотя директор, честно говоря, всю жизнь был убежден, что велосипедисты ездят без перчаток. Летом-то зачем они?).

— Сколько? — не доглядев список до конца, спросил директор.

— Две тысячи. На все про все — две тысячи рублей…

— Только-то?

— Вот вы всегда так, — насупился Вольт Семенович. — Инвентарь крайне нужен. Закупим — и даю слово: больше к вам не буду приставать…

— Сколько? — усмехнулся директор. — Неделю? Или даже две?..

Он встал, развел короткими пухлыми руками:

— Нет у меня двух тысяч…

Вольт Семенович тоже встал. Он побледнел; голос его задрожал от обиды.

— Недооцениваете! — сумрачно сказал он. — Всегда вот так. Как на что иное — деньги есть. А вот на физкультуру…

Директор действительно не любил спорт. Вольт Семенович полагал, что всему виной — низкорослая, женоподобная фигура директора: мягкие покатые плечи, широкие бедра, округлые колени. Вероятно, он в юности не занимался физкультурой и невзлюбил ее.

Ничего не добившись, Вольт Семенович ушел.

Начальник туннельного цеха долго задумчиво глядел на печь, потер переносицу и произнес всего одно слово:

— Таран…

Никто не понял.

— Таран, — повторил начальник цеха. — Нагрузим на вагонетку всякие тяжести. Она, как таран, ударит по кирпичам и обломает их…

— Блестяще! — воскликнул кто-то.

Мысль в самом деле была оригинальна и хороша.

Только чем таранить? Хорошо бы укрепить на вагонетке металлическую балку. Но… металл расплавится! 1350 градусов!