Удача
Шрифт:
– А у меня там вот что.
Он погладил себя по колену и, посмотрев Стилету прямо в глаза, сказал:
– У меня там такое, чего раньше не было. И оно тебе не понравится. Но не понравится только сначала. А потом ты поймешь, что к чему, и согласишься со мной.
Стилет ответил ему таким же пристальным взглядом и сказал:
– Продолжай, я тебя слушаю. Квитко глубоко затянулся и сказал:
– Ты ждешь очень крупную партию товара. Она придет морем. Ты расчистил город и подготовил поляну. Все это нам известно. Поэтому давай договариваться о том, как мы будем сотрудничать. Без этого ничего не выйдет. Отвечаю.
Произнеся эти несколько коротких фраз, Квитко умолк и, прищурившись, стал рассматривать далекий горизонт.
Он ждал ответа.
Для Стилета такой резкий ход был полной неожиданностью и он, сузив глаза, спросил:
– И откуда только такие точные сведения?
– Служебная тайна.
– Да уж, вы, блин, так служите, что любо-дорого… Стилет начал злиться, и, заметив это, Квитко сказал:
– Я предупредил тебя, что сначала это тебе не понравится. Так что не нервничай и успокойся.
– Емельянов тоже знает? – спросил Стилет.
– И он знает, и еще кое-кто.
Насчет кое-кого Квитко добавил на всякий случай, потому что точно знал, о чем сейчас подумал Стилет. Он усмехнулся и сказал:
– Если ты думаешь, что уберешь меня и Емельянова и таким образом избавишься от геморроя, то сильно ошибаешься. Наоборот, геморрой появится, если нас не будет в этом деле. Посуди сам, такая партия наркотиков – это тебе не чемоданчик с анашой. Тут нужна серьезная поддержка. Нас ты знаешь, а тех, кто займется вами в случае, если мы исчезнем – нет. Так что… думай.
Но Стилету уже не нужно было думать.
Он понял, что Квитко прав. Без поддержки со стороны ФСБ ничего не получится. Поэтому нужно договариваться.
Стилет кашлянул и, деликатно дотронувшись до рукава Квитко, сказал:
– Все путем. Просто я от неожиданности… Ну, разозлился, что ли…
– Вот и я говорю. Все нормально. А насчет товара…
– Ты понимаешь… – прервал его Стилет, – насчет товара тут интересное дело получается. Точные сведения должны быть сегодня вечером. Но кое-что мы можем обсудить прямо сейчас. При товаре есть человечек один, русский американец. Так вот я думаю, что он немножко лишним станет чуть попозже. Но не все так просто, как ты думаешь.
– Это понятно, – кивнул Квитко. – А как этого человечка звать?
Рита с самого утра уехала куда-то за город и должна была вернуться не раньше, чем послезавтра.
Я был один, и звонок Стилета застал меня в душе.
Чертыхнувшись, я быстренько смыл с себя пену и, стараясь не поскользнуться, выбрался из ванной. Хамски вытерев руки портьерой, я взял лежавший на столе мобильник.
– Я слушаю! – Мой голос вовсе не был добрым и дружелюбным.
– Ты, Миша, только не укуси меня за ухо, – раздался в трубке усмехающийся голос Стилета.
– А, это ты… – ответил я. – Насчет «не укуси», так это верно. Ты меня прямо из душа вытащил.
– Ну, извини, – сказал Стилет. – В общем – так. Давай через час встретимся в кабаке, там же, где и в прошлый раз.
– А что, есть новости?
– Да, есть. Похоже, мы нашли твою посудину.
– Отлично! – Я и в самом деле обрадовался. – Через час буду.
– Все, давай, домывайся, – сказал Стилет и отключился.
Дальше все происходило быстро и четко, как в армии.
Я ополоснулся, закончив помывку своего бесценного тела, энергично вытерся, нацепил шмотки, причесался перед огромным зеркалом, надел штиблеты, щелкнул каблуками, положил в карман мобильник и вышел из номера. Через несколько минут я уже сидел за рулем «Нексии» и спускался по пандусу гостиницы.
Отъехав от гостиницы на пару кварталов и уперевшись в улицу Беринга, которая шла вдоль Смоленского кладбища, я посмотрел на часы и понял, что зря так спешил. До встречи оставалось еще сорок минут, а уж до «Метрополя» я всяко доберусь минут за пятнадцать. Так что у меня оставалось время для того, чтобы обдумать предстоящий разговор.
Я принял вправо и остановился у поребрика.
Выйдя из машины, я увидел, что в ограде кладбища полно дырок.
Говорят, что прогулки по кладбищу способствуют размышлениям, особенно о бренности бытия, так почему бы мне не прогуляться тут, подумал я и, посмотрев направо и налево, решительно перешел через дорогу.
На кладбище было тихо, как на всех кладбищах мира.
Покойнички, понятное дело, лежали смирно и ни гу-гу, народу не было никого, и, похоже, только я один в этот летний вечер удостоил своим присутствием эту последнюю пристань, которая ждет любого из нас, если только ему не светят в соответствии с его верованием погребальный костер или мутные воды Нила.
Иногда я, как и все люди, думаю о том, что настанет неизвестный заранее день, и я исчезну из этого мира. Всякие там христиане уверенно толкуют, что после этого человек попадает в другой мир, где совсем другие порядки, но я не верю им.
Все они врут.
Причем врут неумело, противоречиво и, ко всему прочему, именно эту противоречивость преподносят как особый признак достоверности той ахинеи, которую несут доверчивым слушателям.
Они говорят, что в том, другом мире, люди тоже имеют тело.
А тело, как известно, имеет разные органы, которые, судя по всему, в загробной жизни ни к чему. Ни желудок, ни зубы, ни то, что между ног…
А еще там все в каких-то одеждах ходят, и кто только эти одежды шьет?
И из чего? И как шьет – вручную или на швейных машинках?
Множество таких простых детских вопросов появляется при размышлении о загробной жизни. И, когда задаешь эти вопросы человеку, говорящему тебе о том свете, он или снисходительно усмехается, или начинает беситься. Это – в зависимости от темперамента и общего состояния нервной системы. Но ответить не может ни один из них.