Чтение онлайн

Почему в деревню? Ну отдохнуть-то нам надо! Тем более после боя. И отоспаться хочется. До гор еще два дня пути. Надо провести их с пользой.

— Где-то здесь должен быть трактир с лирическим названием… — протянула я.

— Вон он, твой 'Драконий хвост', - указал элвар.

Я нахмурилась. Что-то было не так. Но что? Все это время меня не покидало чувство, которое я назы-вала 'камешек в ботинке'. Какое-то умственное неудобство. И началось оно с того дня, как мы подоб-рали на свою шею этого элвара.

Да и вообще, с ним одни неудобства. Кан на него постоянно фыркает, Тёрн огрызается. По теории и практике гипноза я могу уже не только зачет, но и экзамен сдать. Хотя это-то очень кстати, мне его как раз сдавать этой осенью. Но неприятно же успокоительным заклинанием воздействовать на своего друга. На элвара — вообще по нулям. Как Сахару из лейки поливать — ничего не помогает!

А одежда? Самого элвара мы кое-как спасли, но его одежду спасти не удалось. Тёрн наотрез отказался ходить в своей старой одежде. Дескать, она в крови и с дырками. Я предложила ему постирать рубашку в ручье, а потом зашить. Зря, наверное. Могла бы и сама постирать. Все равно дело кончилось тем, что рубашку Тёрн утопил. Наши с Каном вещи на него вообще не подошли. Кан ниже его на голову и шире в плечах, а про меня и говорить нечего. Пришлось купить ему несколько рубашек, но тут выяснилось, что шить никто из нас не умеет. А перешить, эти чертовы рубашки было необходимо.

На лицо элвары действительно не слишком отличаются от людей, но не на спину. Видите ли, создате-ли элваров решили сохранить им обалденные вампирьи крылья. У Тёрна они были, как у хорошего птеродактиля — до трех метров в размахе. В сложенном состоянии они могли спрятаться под плащом, но человеческие рубашки на крылья не рассчитаны. Спрашивается, кто в итоге должен был перешивать эту чертову рубашку? Парни твердо решили, что я. Я предложила им бросить жребий. Я же человек из мира техники! Мой потолок — это художественная штопка вкривь и вкось, пришивание пуговиц намертво и распарывание швов вместе с тканью. Не спорю, я могла бы научиться и шить, и вязать, но у меня никогда не хватало терпения на всю эту, простите, тягомотину. Как-то раз я действительно начала вязать шарф. Меня хватило ровно на тридцать рядов, потом я посмотрела на них беспристрастным взором судьи, ужаснулась и закинула жуткое творение на антресоли вместе со спицами. В чем я честно и призналась.

Тёрн спросил, где меня воспитывали, что я даже шить не умею? Я объяснила ему, что одежду всегда покупала готовой, а всему виной его крылья. И вообще, навязался на нашу голову один такой… Слово за слово, вопль за вопль, ругательство за ругательство… Словарный запас я пополнила преизрядно, а Кан с элваром чуть друг друга не поубивали, но толку-то с того!? Как вы думаете, кому в итоге при-шлось заниматься шитьем? Исколов все пальцы, запутавшись в нитках и изругав элваров на чем свет стоит, я проделала в рубашке два разреза и пришила к ним чехлы для крыльев, согласно заказу элвара. Вышло отвратительно, но у Тёрна просто не было выбора. Пришлось поблагодарить и одеть.

— Давайте переночуем в 'Драконьем хвосте', а с утра отправимся в горы, — предложил Кан.

Я пожала плечами. Почему бы и нет? Деньги были, директор расщедрился. Вот только одноместных номеров не было.

— Два двухместных, — решила я.

— А кроватей как, две или одну? — поинтересовался хозяин.

— В одном номере одна кровать, в другом — две, — решила я.

— Пожалуйста, — протянул ключи хозяин. — Ужин вам куда?

— Ему, — я кивнула на забинтованного элвара, — в номер, а мы поужинаем в общем зале.

Стоило нам отойти от стойки, как начались проблемы. Я протянула ребятам ключи от номера с двумя кроватями.

— Располагайтесь. Встретимся внизу.

— Я с ним в одном номере спать не буду!

— Я с ним в одном номере спать не буду! — заявили ребята так слажено, словно месяц репетировали.

— Почему!? — взвыла я.

— Я ему не доверяю!

— Я ему не доверяю!

— Вы что, сговорились хором разговаривать!?

— Это все он виноват! — опять хором заявили ребята, и злобно уставились друг на друга.

Я схватилась за голову. А я так мечтала спокойно искупаться, поужинать, выспаться — и чтобы над душой никто не стоял! Размечталась.

— Ну и что вы предлагаете?

— Ты спишь со мной, а он занимает отдельный номер, — одновременно указали друг на друга парни.

Я поняла, что еще минута — и Кан просто вцепится в горло элвару. Тёрн стоял абсолютно спокойно и даже наслаждался представлением. Я испепелила их взглядом.

— Так, молчать обоим! Кан, держи ключи от своего номера. А с тобой, — я ткнула пальцем в грудь эл-вару, — мы еще поговорим. Сегодня же вечером.

— Разрешите пригласить вас на ужин? — шутовски поклонился элвар.

— Ёлка, но почему!? — возмутился Кан.

Я развернулась к нему.

— Еще одно слово, и, клянусь моей курсовой работой, я превращу тебя в табуретку с ушками!!!

Слова о курсовой работе я на ветер не бросала. Кан побледнел и смылся. Я впихнула элвара в наш номер и хлопнула дверью так, что с потолка побелка посыпалась.

— Ну, колись, смешливый ты наш! Что все это означает!?

Тёрн удобно устроился на кровати и похлопал ладонью слева от себя.

— Присаживайся. Разговор будет долгим. Нас никто не подслушивает?

Я мгновенно остыла. Элвар не дурачился, это ясно. Я обвела комнату 'третьим глазом'. Нет, никто не подслушивает, в том числе и маги.

— Все нормально. Я слушаю.

— Садись, — Тёрн разматывал бинты. — Разговор будет очень тяжелым для тебя.

Я повиновалась. Элвар, наконец, освободился от бинтов.

— Я решил поговорить с тобой сам. Все равно ты скоро догадалась бы. Ёлка, ты знаешь, что это та-кое?

Он провел пальцами по трем золотым полоскам в темных волосах.

— Не знаю. Я пыталась вспомнить, но, увы. Знаю только, о чем нас предупреждал один учитель. Упаси нас Высшие Силы связываться с такими, как вы. И, более того, не стоит даже думать о причинении вам вреда. А почему — он не объяснял.

— Зато я объясню. Дело в том, что я владею определенной разновидностью магии. Для нее еще нет на-звания, а кроме элваров о ней знают от силы человека три. Ваш директор, кстати говоря, знает. И обо мне и о магии. Хотя в глаза меня никогда не видел.