Учиться, влюбиться... убиться?
Шрифт:
Неудивительно, что кристалл распределил ее к боевикам.
— Цела? — рядом материализовался Ведун.
— Вполне. Ты ее ауру уже видел?
— Ага. В первый же день посмотрел.
— И как тебе впечатление?
— На следующие пятнадцать лет Универ приобрел себе персональное шило в нежном месте.
— Развлекаться будешь?
— Наслаждаться. Сам знаешь, нам вредно, когда все тихо и спокойно.
— Еще бы.
Маги хитро переглянулись. Самым страшным кошмаром для мага является рутина. Однообразие. Тогда гибнут самые сильные. Самые стойкие.
Именно рутина заставляет терять магические способности, красит ауру в серый цвет… именно поэтому среди магов так мало преподавателей. Труб преподавателя в общем-то рутинный. И если не гореть интересом к своей работе, если не воспринимать ее, как постоянное приключение — вряд ли что получится.
Увы, таких мало.
Поэтому все преподаватели в Универе делятся на две категории. Энтузиасты. Лучшие и любимые. И 'отстойник'. Который Директор чистит и разгребает, но без которого все равно никуда. Не во всех же предметах есть свои энтузиасты. И появляются такие 'серые крыски'. Которые начитывают предмет, рассказывают, показывают, объясняют, но для них это просто работа. Отчитал — и свободен. Заработок. Не душа, не любовь и не дело жизни.
Настоящие энтузиасты таких не уважают.
И Директор уже предвкушал, как Ёлка взбаламутит отстойник. Развлечения над непонравившимися преподавателями были еще одним способом тренировки учеников. А заодно давали возможность убрать самых противных типов.
— Ладно, она минут через пять очнется. Пошлю в лазарет. Так что топай, чтобы тебя не видели.
— А то! Я же не должен ничего знать про дуэли.
Мужчины ухмыльнулись.
— Пусть боятся и конспирируются.
— а то обнаглеют и вообще на шею сядут — директор ухмыльнулся еще более вредно и соединил руки в жесте телепортации.
Магистр Истрон проводил его взглядом и похлопал девушку по щеке свободной рукой. — Давай, просыпайся. Пора.
Ёлка застонала. Магистр прищелкнул пальцами, активируя небольшое количество молекул аммиака вокруг ее головы. Воздух — он все содержит. Только умей воспользоваться.
Ёлка вздрогнула и открыла глаза.
Выглядела она — краше в гроб кладут. Но магистра это не смутило.
— Жива? Здорова? Как самочувствие?
— Явно жива. Не знаю. Хреново.
— Тогда сейчас позову твоего друга и ползите в лазарет. Жить будешь и неплохо. Про амулет — молчи. Ага?
Ёлка послушно кивнула. Магистр ухмыльнулся и распахнул двери, в которые тут же влетел встрепанный Эвин.
— Ёлка!?
— Да все с ней будет хорошо. Тащи в лазарет. Пусть приведут в себя. И все будет пятачком, — напутствовал их магистр.
Дождался, пока оборотень взвалит подругу на хребет, убрал угвазданную простыню (сжег, чтобы не оставалось никаких следов) и отправился отмывать амулет. Да и библиотеку надо бы проветрить.
Эвин практически тащил меня на себе. Ощущения были… омерзительные!
Меня тошнило, голова кружилась, подкатывала слабость, а желудок вообще обосновался где-то у гланд и при каждом движении пытался вырваться наружу. Но говорить получалось.
— Что там? Неизвестно?
— Не знаю. Я тебя ждал. Но вряд ли кто-то теперь решится нарываться. Ты выиграла и честно. А если ты уделала боевика восьмого курса, всякая мелочь тем более будет осторожна.
— а те, кто круче?
— Не станут связываться с соплюшкой. Но тебя могут попросить объяснить, что ты сделала.
Я прикусила губу. Упс.
А вот это плохо. Магистра я выдать не могу.
— Ты тоже?
— Хотелось бы.
— Я не мгу рассказать. Я слово дала.
— Почему?
— Заклинание слишком мощное. Магистр сказал, что вооружать нас таким нельзя. Перекалечим друг друга.
— Так всем и говори. Авось, отстанут.
— Так и буду.
Оборотень доволок меня до симпатичной беленькой двери с большим голубым кругом. Ну не было тут красных крестов. Зато прижились голубые одежды лекарей и голубые круги, как знак их профессии. Распахивать дверь пришлось лапой. За что мы тут же и поплатились.
— Куда грязными лапами в больницу!? Побрею налысо!
Мы хлопнули глазами и уставились на человека в голубом балахоне. Впрочем, гневался он недолго. Сверкнул глазами на Эвина и переключился на меня.
— Так. Ранена?
Я замотала головой.
То есть попыталась. Потому что желудок предупреждающе шевельнулся, и меня чуть не вывернуло прямо на загривок оборотню. Этого мужчине хватило.
— Тащи ее в первую палату по коридору и сгружай на кровать. Я сейчас подойду.
Эвин послушался.
В палате было хорошо и уютно. И она вовсе не походила на палату. Да, одна кровать посередине. Но в остальном — стены, разрисованные под цветочную поляну. Веселенькие занавесочки в ромашку. Покрывало, за которое дома, то есть в мире техники, пришлось бы заплатить бешеные деньги. Толстый пушистый ковер…
Магистр появился почти как из воздуха.
— нравится?
— Д-да…
— Тогда постарайся больше не попадать в госпиталь. А то переведу в каземат. Ясно?
Я кивнула.
— Теперь полежи смирно. Я проведу диагностику. Кстати, можешь звать меня магистр Фейрл.
— Ёлка… ученица.
— Эвин. Ученик первого курса факультета боевой магии. Мы коллеги.
— Да неужели? — прищурился магистр. — Где вляпались? На дуэли?
— Дуэли запрещены, — вывернулся Эвин.
— С лестницы упали?
— Вроде того, — улыбнулась я.
— Так. По воздействию на ауру… все нормально, последствий нет. Аура не нарушена. Есть остаточные болевые последствия. Обезболивать не буду.
— Мне на лекции! — взвыла я.
— Через час. А пока — лови.
Мне в ладонь лег голубоватый шарик диаметром сантиметров пятнадцать.