Чтение онлайн

В дом зашла повитуха, посмотрела на отца и покачала головой.

– Слышь, а отец твой вчера не слишком сильно выпил? – спросил Нечай.

– Отец капли в рот не берет. Никогда. Даже медовухи не пьет.

– А чего это он?

– Говорю же, бывает с ним такое. Осенью, обычно, или весной. С мертвецами говорить начинает. Чего это он к зиме разбушевался – не знаю. Вчера еще начал. Да пройдет скоро. Вот отец Афанасий придет, поговорит с ним, успокоит – и все пройдет.

– Глумится кто-то над мертвыми, вот навьи и не спят, – повторил гробовщик с пафосом, – скоро в Рядок придут, всех нас перережут, как волки овец! Им духи бесплотные на ухо нашепчут, они и придут. Самим-то им из могил не подняться, отпетые они, так навий пошлют мстить за поругание! А вместе с навьями бесы прилетят, в ад нас потащат.

– А ты бесов – крестным знамением, – Нечай покачал головой.

– Мало, мало крестного знамения… – зашептал гробовщик затравлено, – что б отец Афанасий не говорил – мало. Идола бы поставить на старое место… Без идола пропадет весь Рядок. Дед мой искал – не нашел, видно, бесы его под землю уволокли…

– Идола, – кивнул Нечай, – бесы.

– Надо идола поставить, иначе придут навьи – всех нас, как овец, перережут.

– Да ладно, батя, – Нечай пожал плечами, – нашел я твоего идола, давно на место поставил.

Гробовщик осклабился:

– Нашел?

Нечай кивнул.

– А не врешь?

Нечай покачал головой.

– Мой дед искал – не нашел… А ты, значит, нашел?

– А я, значит, нашел… – согласился Нечай.

– Слава Богу, – вздохнула повитуха, сидевшая у окна, – идет отец Афанасий…

Нечай решил, что на пару с Афонькой ему тут делать нечего и поспешил попрощаться. У калитки он вежливо раскланялся с попом, но тот его остановил.

– Ты, говорят, детишек грамоте учишь?

– Учу, батюшка! – ухмыльнулся Нечай.

– Ты это заканчивай. Не положено это. Чтоб всякий, кому не лень, грамоте детей учил!

– Что-то нету больше неленивых-то…

– Так, глядишь, все грамотными станут!

– А что, всем нельзя? – Нечай перешел на шепот.

– Нельзя кому попало! В монастырях-от, настоятели решают, чему и как учить, на соборе это обсуждают, а ты на этом соборе был? Откуда тебе знать, как учить нужно? И чему?

– Я в монастыре был, батюшка. Там мне показывали, как учить не нужно. А как нужно, я без собора разберусь, хорошо?

– Смотри, пожалуюсь я на тебя боярину! – Афонька погрозил ему пальцем.

– Да ты уже жаловался! – рассмеялся Нечай.

– Смейся, смейся! Зубоскальствуй! А я ему бумагу на тебя напишу. Над бумагой Туча Ярославич смеяться не станет!

– Да напиши ты ему хоть десять бумаг! – фыркнул Нечай, смеясь, и пошел со двора, не попрощавшись с Афонькой.

Вот уж точно, хуже не будет… Гробовщик, конечно, не в себе. Уж очень похож на сумасшедшего старика-раскольника на руднике, который в каждом видел антихриста. Но не сам же он придумал, что кто-то глумится над мертвыми! Кто его знает…

Нечай свернул на рынок и направился к лотку со сластями. Баба, что их продавала, на этот раз встретила его с прежней улыбкой. Интересно, кто-нибудь в Рядке покупает у нее столько леденцов, сколько Нечай?

– Ты, говорят, Дарену от оборотней спас? – спросила она, хитро улыбаясь.

– Ага, – кивнул Нечай, – налетели оборотни, словно коршуны, и все на Дарену. А тут я, откуда ни возьмись! Бегал-бегал за ними, пока всех не изловил.

– А потом? – баба раскрыла рот.

– А что потом? В пропасть сбросил. Чего там, хватаешь оборотня поперек живота, кричишь: «Во имя отца, сына и святаго духа» и в пропасть его!

– Ой, – задумалась баба, – ой, опять ты врешь все! Откуда у нас пропасти-то взяться!

– Если поискать, можно найти. Я ж нашел. На алтын мне леденчиков насыпь, – Нечай достал из кармана тряпицу.

– Да врешь! – захихикала баба, а потом заговорщицки зашептала, – а че? Дарена-то получше Косой Олены будет. Бери лучше Дарену.

– Я лучше леденчиков возьму. И два петушка.

– Петушки по полушке.

– А че так? Всегда три на деньгу давала?

– Три – на деньгу, а два – по полушке. [19]

Нечай рассмеялся:

– Ну, тогда давай три.

На рынке он зашел к Макару и попросил привезти из города киновари. Макар потребовал деньги вперед, но к субботе пообещал привезти – в городе базарным днем была пятница.

Груша всегда радовалась, если Нечай звал ее с собой: до заката оставалось часа два, и он надеялся добраться до крепости и уйти оттуда засветло.

– Ну что? Идем к твоим товарищам, – сказал он, когда они вышли со двора, и протянул ей петушок, – я вот леденчиков им купил. И нам с тобой.

Нечай засунул петушок за щеку, и Груша последовала его примеру с довольной улыбкой. Стоило им выйти в поле, как снова пошел снег, только на этот раз не было ветра, и крупные снежинки падали на землю медленно и спокойно. Груша подставляла им руки в рукавичках, разглядывала вычурный ледяной узор и смеялась над Нечаем: на его голых руках снежинки быстро превращались в капельки воды.

Лес, и без того белый, заволокло снежной мглой, и Рядок быстро скрылся из виду. Тропинку, ведущую к идолу, за ночь совсем засыпало, но Груша уверенно семенила впереди, стараясь протоптать дорожку. Она первая заметила, что около истукана кто-то стоит, испугалась, вернулась к Нечаю и взяла его за руку, показывая пальцем на полянку.

– Не бойся. Щас посмотрим, кто это тут идолопоклонник! – Нечай прижал девочку к себе и присмотрелся.

Сначала ему показалось, что перед идолом стоит девушка-Снежевинка, о которой мама рассказывала ему в детстве. Будто ходит зимой по лесам красавица в белой шубке и белой шапочке, одевает деревья инеем…

Но, приглядевшись, Нечай только усмехнулся: просто шубку и шапочку Дарены засыпало снегом. Груша смутилась и спрятала лицо в полах его полушубка, а Нечай снял мурмолку, приветствуя древнего бога.