Чтение онлайн

— Прошу прощения, не подумал. Будем считать, что этого разговора не было.

— Ладно, — смягчился он, — это просто тебе урок. Думай, что и кому говоришь. В данном случае ты не ошибся, обратившись ко мне. Но могло быть иначе.

— Спасибо, я вас понял.

— Как ты планируешь проникнуть в особняк? Он защищен алтарем. Защиту, конечно, можно обойти, но для этого нужен очень дорогой и редкий артефакт, который просто так не достать.

— Защита меня пропустит. Алтарь меня признал, но что-то пошло не так. Хочу разобраться.

— Любопытно, — Курбатов задумчиво побарабанил пальцами по рулю, — очень любопытно.

— В сроках я не ограничен. Никуда не тороплюсь. Не могут же они оба сидеть безвылазно в доме? Мне бы просто информацию, что, мол, они уехали из города, а дальше я сам.

— Хорошо, — принял решение Вениамин, — сообщу.

— Сколько я буду должен? — решил уточнить я. Такие вопросы желательно решать сразу.

— В зависимости от нашего участия. Там будет видно. Когда будет все известно, сядем, обдумаем. Возможно, нужно будет отвлечь охрану, организовать пути отхода и прикрытие. Рассчитывай от пятисот рублей до трех тысяч. Устроит?

— Да. Буду ждать информацию. Спасибо.

Позавтракав в кафе на заправке, мы вскоре добрались до города.

— Особняк отойдет Ольге, но пока ты имеешь полное право жить в нем. Я бы сказал, что на данный момент именно ты хозяин. И не давай помыкать собой! — предупредил Вениамин, когда мы въехали в город.

— Не очень-то вы любите сестру деда.

— Не очень, — коротко согласился он со мной, предпочтя не развивать тему.

Заехав в ворота, мы подъехали к крыльцу. Меня удивило количество машин во дворе. Почти десяток! Вениамин уверенно поднялся по лестнице, я немного робко плелся за ним. Открыв дверь, вошли внутрь. Здесь было на удивление шумно. Сновали какие-то люди. Что-то носили, что-то переставляли.

Первой из знакомых мне попалась на глаза наша кухарка, Татьяна Леонидовна. Увидев меня, она бросилась навстречу, без отдыха причитая:

— Ах, какое горе, какое горе. Как же так. Дмитрий Александрович нас покинул. Вы держитесь, господин, держитесь!

Обняв меня, прошептала:

— Приехала Ольга, но я отстояла вашу комнату. Она туда сына заселить хотела. Но застыдила я её, молодой господин, — отодвинувшись от меня, кухарка продолжила причитать:

— Ах, горе-то какое! Мы сейчас вот готовимся. Надо столы расставить, зеркала занавесить. Много гостей завтра ожидается. Часа через два будет обед, я отправлю кого-нибудь вас позвать.

В этот момент я увидел спускающуюся по лестнице с надменным видом сестру деда. Выглядела она для своего возраста молодо. Худая, даже, сказал бы, сухощавая, в темном платье с пиджаком, на лацкане которого расположилась сверкающая бриллиантами крупная брошь. Увидев её, Татьяна Леонидовна упорхнула на кухню. Как и не было.

— Виталик, — Ольга подошла ко мне и тепло обняла, — как же ты вырос. Два года не виделись. Похорошел, — отпустив из объятий, она покрутила меня, — держись, нам всем будет не хватать Дмитрия, но жизнь продолжается. Ты должен понимать, что не остался один. У тебя за плечами целый род Шуваловых. Мы всегда готовы поддержать тебя и подставить плечо. Мы — одна кровь.

— Спасибо, тетя, — ответил я, сбитый с толку такой встречей. Из головы сразу вылетели все слова Вениамина. Мне приятно было ощутить себя кому-то нужным, почувствовать наличие семейных уз.

— Ольга Александровна, — слегка кивнув, поприветствовал её Курбатов, — я готов скоординировать с вами прощание с телом и похороны.

— Вениамин, пройдемте в кабинет, все обсудим, — кивнула она ему, потом повернулась ко мне, — устраивайся, твоя комната свободна. Через часик зайди ко мне в кабинет.

— Хорошо.

Я отправился к себе и, завалившись прямо в одежде на кровать, достал планшет. Настроение было паршивым, да и скопившаяся усталость давала о себе знать. Поискал новости и заметки о теракте. Нашел только в официальных источниках. На форумах не было ни слова: то ли это никого не интересует, то ли ИСБ работает и подчищает подобные сообщения.

По официальной версии удалось составить примерную картину произошедшего.

Четырнадцать человек захватили детский лагерь и выдвинули требования правительству: выплатить деньги и освободить заключенных братьев из тюрем. Ответственность взяла на себя группировка радикальных борцов за свободу из Турции.

Правительство Российской Империи не ведет переговоров с террористами, даже если в плену дети. Ну, это по версии официальных источников. На деле, скорее всего, переговоры были, хотя бы для того, чтобы потянуть время и собрать отряд для штурма.

Потом начались военные действия. Мой дед пару раз упоминался, без фамилии. Типа «заместитель главы отряда, освободивший заложников, обладал уникальной магией иллюзий, что помогло отряду незамеченным подобраться к боевикам и начать освобождать детей». Потом, скорее всего, что-то пошло не так, и началась стрельба. Освободители прикрывали детей. Террористов положили всех. Из отряда погибло два человека, среди них — заместитель главы. Еще четверо ранены, их состояние вне опасности. Да, мой дед — настоящий герой. Посмертно он представлен к награде.

Раздался стук в дверь, и какой-то парень из прислуги сообщил, что меня ожидает Ольга Александровна. Поднявшись, я поправил одежду и отправился за парнем. Он привел меня к бывшему дедову кабинету и, кивнув головой в сторону двери, удалился. Постучав, я открыл дверь и вошел внутрь.

За столом, заваленным бумагами, сидела тетя Ольга, недалеко от тети в любимом дедовом кресле устроился её сын, Влад, от имени Владислав.

— Какие люди, — он снисходительно мне улыбнулся, — давно не виделись!

Мы с ним и правда года три как не виделись. В детстве я его терпеть не мог: он был старше на пять лет и все время издевался надо мной. Ну, просто как сильный над более слабым. По каким-то неведомым причинам его пару раз оставляли со мной с наказом следить, чтобы все было в порядке. Ослушаться Влад не мог, а с такой разницей в возрасте в собеседники я не годился. Так что, чтобы не скучать, он отбирал у меня игрушки и ломал их. Короче, парень с явно садистскими наклонностями.

Не знаю, каким он стал сейчас, может, и взялся за ум, но вряд ли. Судя по ехидной улыбке и самодовольному лицу — настоящий мажор, да и еще чувствующий себя хозяином положения.