Шрифт:
Мы в ответе за тех, кого приручили.
Антуан де Сент-Экзюпери.
– Шалом! У меня вопрос к вашей гостье. Нора, двадцать пять лет назад вы работали в питерской школе, и у вас был любимый ученик-старшеклассник. Скажите, а вы не хотите вашу следующую пьесу написать об этом?
На лице Норы отразилось некоторое замешательство. Справившись с ним, она сказала:
– Да, это правда. Но вы не представились…
– Простите… Ян Раппопорт – тот самый ученик, – ответил звонивший. И, выдержав паузу, добавил: – Я бы хотел с вами увидеться. Если вы не против.
Нора слегка улыбнулась.
– Буду рада! Подъезжайте, если это возможно, через час на студию.
– Спасибо, до встречи!
Дальше Ян уже не слушал программу "Культурный шок", которая регулярно выходила на русскоязычном Iton.tv. Собственно, увидев Нору на экране, – стареющую, но по-прежнему притягательную и желанную, он вообще, можно сказать, не слышал, о чем они говорили с ведущим, – уловил только, что речь шла о ее пьесе, которую, как он смутно понял, будет ставить тель-авивский театр "Гешер". Видеть ее, пусть и на экране, и знать, что она тут, в Израиле, действительно было для него шоком – так что программа на сей раз полностью оправдала свое название.
Однако нужно было поторапливаться – от Раананы до Тель-Авива было хоть и недалеко, но с учетом вечерних пробок небыстро. Еще он хотел купить Норе цветы, но не торжественный букет – что-нибудь неброское и нежное, а это придется поискать.
Ян был спокоен и собран. Он размышлял только над одним – куда ее пригласить поужинать: к себе или в ресторанчик? Для первой встречи через двадцать пять лет было бы правильнее на нейтральную территорию. А вдруг она завтра уезжает? Может, сразу спросить, надолго ли она здесь? Или спросить уже за столиком? Уехать в Раанану можно и оттуда. Ладно, решил он, разберусь по ходу пьесы. И усмехнулся про себя – все вертится вокруг "пьесы".
Нора с солидным бородатым ведущим программы стояла в холле. Она тепло взглянула на Яна и обратилась к ведущему:
– Ну вот, Миша, познакомься – это и есть мой любимый ученик Ян.
– Передаю даму в надежные мужские руки, – засуетился Миша, – и засим откланиваюсь. – Созвонимся, – он тронул Нору за плечо. – У тебя, если не путаю, еще дня три в запасе?
– Не путаешь. Созвонимся.
Они чмокнули друг друга в щеки и приобнялись. И Миша удалился.
Нора с интересом смотрела на Яна.
– Так вот ты теперь какой, ученик! – с удовольствием оценила она.
– Нравлюсь? – самодовольно спросил Ян.
– Такой мужчина не может не нравиться. Особенно престарелой даме.
– Да ладно, не кокетничай – дама в самом соку.
– Ну да – на большого любителя!
– Я и есть большой любитель. Поехали ужинать! Ты какую кухню предпочитаешь?
– Любую, в которой можно отведать разных морских гадов, – хочу оторваться у вас по полной!
– Тогда в арабский ресторан. Если у тебя нет предубеждений.
– Нет, – и Нора засмеялась. – Я толерантна. Особенно по части меню.
– Замечательно! А вот вино закажу тебе отечественное, то бишь израильское. Чтоб ты заценила.
– Договорились.
"Наверняка она спросит, как я живу, чем занимаюсь, про семью само собой", – размышлял Ян за рулем. И готовил правильные ответы.
Она и спросила. Ян вкратце поведал про дом в Раанане, за который выплачивал кредит, про работу, про жену и троих детей. И выразил желание пригласить ее завтра вечером к себе. Если у нее нет других планов. Планов, к счастью, не оказалось.
Ян почти не ел, а с удовольствием смотрел, как его дама уплетает хумус и морской коктейль. А в памяти отрывочно вспыхивали воспоминания, как он в ее питерской квартире уминал пудинги, муссы, пирожные и запивал их коктейлями – все то, что она готовила к каждому его приходу.
– А ты теперь известная писательница? – спросил он чуть насмешливо.
– Я совсем не известная писательница, но Миша – мой сокурсник, живет здесь очень давно, матерый журналист… Короче, показал мою пьесу режиссеру, тому понравилось, и вот я здесь.
– О чем хоть пьеса?
Нора, не донеся до рта морского гребешка, воззрилась на собеседника с удивлением:
– Ты же передачу смотрел…
– Вот именно что смотрел. Но не слушал. Смотрел только на гостью программы.
– А-а… Пьеса о Лермонтове, конкретнее – о его дуэли.
– Примерно это я и подозревал. Лермонтов же твой кумир. И нас всех, своих учеников, им заразила.
– А еще заразила чтением, – не без гордости уточнила Нора.
– Да, я пристрастился к книгам благодаря тебе. Родители были счастливы! С годами страсть не угасла, но вот времени на чтение катастрофически мало. Я правильно понимаю, что в связи с постановкой ты будешь часто нас навещать?
– Нет, неправильно. Мы сейчас главное обговорили, и больше я им не нужна, только мешать буду. Все остальное можно согласовывать виртуально. Ну, вот, может, на прогон позовут, а потом уже на премьеру. Так что еще пару раз приеду, но нескоро – пьеса непростая, труппе придется с ней мучиться долго.
– Жаль! Но все равно хорошо, что у меня еще будет возможность с тобой повидаться.
– Тебе это зачем? – недоверчиво спросила Нора.
– Нужно, – твердо ответил Ян и со всей серьезностью посмотрел в глаза визави.
Нора опустила их в бокал.
– А твоя семья – муж, дети? – задал непраздный вопрос Ян.
– Мужа как не было, так и нет. А сын как был, так и есть, ты его наверняка помнишь. Только сейчас это взрослый мужик, но пока холостой.
– Что это вы такие одиночки оба? Ну, он, понятно, еще успеет, не девочка. А ты почему замуж за столько лет не вышла?
– А зачем? Мне и так неплохо. Одиночество меня не угнетает, скорее наоборот – утешает. Но тебе не понять, Яник, – у тебя большая семья, и это здорово!