Шрифт:
Мисилюк Валерий Олегович
Ученик хирурга
Русская народная сказка - триллер
Сказка для взрослых
"Каждый хирург имеет свое кладбище"
С.С.Юдин
– Ну что ты не спишь? Чего орешь? Какого лысого тебе еще надо?
– Поел вроде, посрал, все дела сделал! Чего орать-то?
– говорил нестарый еще, сорокапятилетний дед, Иван Иванович, своему внуку Лёве, активно потряхивая детскую кроватку. От этой тряски его Лёву, толстого пупса с наглой малозубой рожицей и пронзительно-голубыми глазами, просто "колбасило". Не имея другого способа, чтобы сообщить о неудобствах, он непрерывно орал.
– Родители твои, раздолбаи, бросили тебя, вот мне и приходится отдуваться!
– Иван Иванович лукавил сам с собой, это он предложил дочке с мужем сходить куда-нибудь отдохнуть от годовалого сына.
– Я с ним посижу, дурное дело не хитрое!
– Но дурное дело оказалось хитрым. Иван Иваныч не справлялся. Покормить ребенка он кое-как еще смог, и то Лёва заплевал его с головы до ног, фруктовым пюре. Памперс поменял, попутно отметив, что его создателю нужно поставить памятник от благодарных бабушек и дедушек. А вот спать уложить ....
– В наше время никаких памперсов не было! Твоя мамаша точно так же орала. Месяца два подряд. Уже даже всех соседей достала:
– Щетинка, - говорят у неё, нужно к бабке вести.
– Ну вот, Лёва, твоя глупая бабка понесла твою мамку к другой бабке, настоящей. Тоже не очень умной. Та пошептала что-то на воду и велела ребенку пить.
– Будет кре - е-е-пко спать, - проблеяла знахарка. Наверное, димедролу туда намешала. А тут я с работы пришел, и нечаянно заговоренную воду выпил. И точно - сутки проспал! Дежурил много. А мамашу твою мы догадались голышом на медвежью шкуру укладывать. Сразу замолкала.
– Да, раздолбаи твои родители, Лёвик, - продолжал ворчать Иван Иваныч. Вот я в их годы ...., а, таким же раздолбаем, и был, это уж точно!
– Хочешь, сказку расскажу?
– Иван Иваныч прекратил трясти кроватку, и Лёва на некоторое время притих. Иван Иваныч рассудил по-своему:
– Хочешь! Это у нас семейное! Любим, когда нам лапшу на уши вешают! Ну, слушай!
– Жил-был добрый молодец, звали его, ну, скажем, Иванушка-дурачок. Был он послушный мальчик, родители в нем души не чаяли.
– Иван Иванович уже забыл, какие бывают сказки. В голове у него почему-то вертелась чья-то фраза
– Если в жизни все получается, значит, это не жизнь, а сказка. Неожиданно для себя он улетел мыслями в далекое прошлое. Он принялся неторопливо озвучивать воспоминания. Лёва не орал, а внимательно слушал деда.
– В общем, конечно, слушался Иванушка-дурачок больше не родителей, а своих старших товарищей. Вот закончил он учиться уму-разуму на медицинском факультете, а старшие товарищи ему и говорят:
– Не будь идиотом, Иванушка. Не спеши ты в эту интернатуру. Единственный раз тебе дается шанс погулять пару месяцев в свое удовольствие, за счет Тридесятого государства! Тебя потом все равно радостно встретят, да еще наградят. Зарплату за прогулянное дадут! Тебя ж в Тридевятое царство распределили, это самая глухомань. Специалистов там нет, они тебе по любому рады будут.
Послушался их добрый молодец, Иванушка дурачок, и погулял напоследок основательно. К Морю-Океану съездил, в Ялту, то-сё. В общем, опоздал на полтора месяца. Является он к Царю в тридевятое царство, главному врачу, то есть, а тот ему и говорит:
– Ну, наконец-то! Я уже думал - не приедешь! Иди скорей в палату алмазную, там у нас бухгалтерия. Тебе золота отсыплют - зарплату. Руководителем твоим будет Кованев Александр Иванович. Общежития у нас нет, так что жить будешь в туберкулезном кабинете. Всё! Приступай!
– Хорошо хоть не в холерном бараке!
– Мрачно подумал Иванушка-дурачок, и пошел искать этот кабинет, чтобы бросить вещи.
– Больница, Лёва, там была, чтоб ты знал, павильонного типа. Это когда каждое отделение в отдельном здании располагается, а вся территория забором обнесена. Точно замок, или город какой сказочный. Этим городом и было тридевятое царство. А находилось оно в Тридесятом государстве, там свой Царь был, поглавнее главного врача! Вот в этом тридевятом царстве и предстояло Иванушке-дурачку прослужить Царю врачей верой и правдой целый год. Только потом ему разрешат меч свой, скальпель, самостоятельно применять. Это и называется интернатурой.
Хоромы свои, туберкулезный кабинет, добрый молодец нашел сразу. У забора, под огромной яблоней, стоял добротный офицерский вагончик. На нем висел плакат, в человеческий рост, изображающий румяного, счастливого мордоворота. Надпись под мордоворотом гласила:
– Туберкулез излечим!
Изнутри вагончик имел две комнаты, разделенные небольшим коридорчиком с умывальником. Как еще раньше успел заметить Иванушка-дурачок, туалет, типа "люфт - клозет", располагался в отдалении. Но вода в кране была. Над краном, на листочке бумаги, каллиграфическим почерком было выведено:
– Только покойники не ссат в рукомойники!
– Так, этого ты, Лёва, не слушай, это я увлекся! Лёва мигнул, но промолчал.
– Продолжим, - Сказал Иван Иванович.
– В этих хоромах боярских встретился Иванушке-дурачку другой добрый молодец - Серега Петров. Был он высок ростом, косая сажень в плечах, могуч, а голова такая здоровая, что, наверное, ни в один стандартный воинский шлем не влезет! На заказ ковать надо! Широкое лицо его постоянно освещала нахальная улыбка. В общем, симпатичный такой молодец-интерн, по ухо-горло-носной части. Будущий ЛОР-врач. Мелкодырчатый, так сказать, хирург. Это потом уже ему тесно в своих пяти дырочках стало, и он переспециализировался на травматолога. Силу ему некуда было девать.
Иванушка-дурачок увидел на Серегином боевом щите девиз, выбитый золотыми
буквами:
– Фортуна нон пенис, ин манус нон рэципэ! (Удача - не пенис, в руки не возьмешь!)
– Но попытаться ухватить нужно!
– Уточнил девиз Серёга. Они сразу понравились друг другу.
Добры молодцы договорились вечером познакомиться поближе, за бокалом доброго заморского вина, и разошлись по своим вотчинам-отделениям. Старшим боярином - руководителем интернатуры назначили Иванушке Кованева Александра Ивановича. Поскольку был он анестезиологом, а Иванушка-дурачок собирался учиться владеть мечом, а не маской для наркоза, он очень удивился. Но другие бояре-доктора объяснили военную хитрость Царя Тридевятого царства.