Уцелевший
Шрифт:
– У вас есть пять минут, не больше. При малейшем признаке сердечной недостаточности я попрошу вас покинуть палату!
– Спасибо, док, – посмотрел ему в глаза Страйкер.
– Не стоит благодарности, – тихо ответил тот. – Просто найдите девочку.
Через пятнадцать минут Страйкер стоял на третьем этаже у входа в реанимацию: в бледно-зеленом халате, под которым едва умещалась кобура «зауэра», и в зеленой сеточке для волос, которая больше напоминала женскую шапочку для душа семидесятых годов. Больничная униформа туго обтянула его плечи и грудь.
Рядом с ним стояла Фелиция в таком же наряде. Она посмотрела на него, на мгновение задержав взгляд на груди. Страйкер заметил это и, откашлявшись, произнес:
– Тебе кто-нибудь говорил, что эта сеточка для волос очень идет к твоим глазам?
– Следуйте за мной, – раздался голос пухленькой медсестры-негритянки.
Она провела карточкой по слоту и впустила их в реанимацию. Полицейские вошли в палату номер четыре, где лежала Патриция Кван.
Страйкер вошел и невольно охнул: здесь все было точно так же, как два года тому назад, когда умерла Аманда. Абсолютно так же! Он ненавидел эту больницу, каждый квадратный сантиметр!
Взяв себя в руки, он отбросил эти мысли. Сейчас надо сосредоточиться на работе.
В комнате стоял резкий запах хлорки и дезинфекционных средств. Если не считать скудных солнечных лучей, пробивавшихся сквозь коричневые шторы, все казалось холодным и стерильным. Патриция Кван лежала на спине, оба поручня кровати были зафиксированы в вертикальном положении. К предплечьям было подсоединено множество трубок и проводов, идущих к аппаратам поблизости. На экранах красным светом мерцали показатели.
Грудь женщины вздымалась совсем слабо, едва-едва.
Страйкер подошел и посмотрел на Патрицию. Ее лицо выглядело неестественно одутловатым. Кожа казалась натянутой и тонкой, как будто слишком туго набили колбасу. Темные глаза были полуоткрыты и блестели, словно влажный леденец. Она едва слышно застонала, но Страйкер не понял от чего – от их присутствия, от боли или мучивших ее кошмаров.
– Она в сознании? – спросил он у медсестры.
– В ступоре, – коротко ответила та.
В палату вошел доктор Адлер, встревоженно взглянул на экраны аппаратов, потом устало посмотрел на Страйкера и Фелицию и сделал им знак, что они могут начинать.
– Миссис Кван? – окликнул женщину Страйкер. – Миссис Кван? Патриция?
Женщина едва заметно заморгала и повернула голову в его сторону.
– Детектив Джейкоб Страйкер, полиция Ванкувера. Я тот полицейский, который спас вас.
Миссис Кван никак не отреагировала, просто смотрела сквозь него пустым взглядом.
– Патриция, я понимаю, что сейчас вам очень тяжело, но я должен задать вам несколько вопросов. Вы помните, что произошло сегодня вечером? У вас дома?
Патриция Кван задрожала, попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался лишь хрип, и женщина закашлялась. Когда приступ прошел, медсестра дала ей воды. Наконец женщине удалось заговорить тихим, хриплым, едва слышным голосом:
– Дом загорелся…
– Загорелся?!
– Огонь… повсюду огонь… везде огонь…
– Патриция, постойте…
– Драконы… огнедышащие драконы…
– Плохо дело, – посмотрев на доктора, протянула Фелиция. – Она бредит.
Страйкер вцепился в поручни кровати, аж костяшки пальцев побелели, наклонился к Патриции. В нос ударил резкий запах пота – неприятный, как от больных или от собаки, которая вот-вот испустит дух. Тем не менее он продолжал:
– Вы знаете мужчину, который напал на вас? Видели его раньше?
Патриция даже не шевельнулась, и на какой-то момент Страйкер решил, что она потеряла сознание. Но тут она широко открыла глаза и совершенно осмысленно посмотрела на него.
– Моя дочь! – вдруг вскрикнула она, попыталась приподняться, но с душераздирающим стоном снова упала.
Доктор и медсестра тут же кинулись проверять показания приборов, и вдруг у Фелиции зазвонил мобильный. Она полезла за ним в карман, но медсестра, укоризненно взглянув на нее, заявила:
– Здесь запрещено!
Страйкер жестом попросил Фелицию поговорить за дверью, и она вышла, оставив его наедине с медсестрой и доктором. Почувствовав некоторое облегчение, он снова заговорил:
– Патриция…
– Моя дочь, – схватила его за руку она, – прошу вас, моя дочь!
– Вы догадываетесь, где она может находиться? Мы пытаемся найти ее.
– Пожалуйста, найдите ее… умоляю вас, найдите…
– Куда она ходит? С кем дружит? Может быть, я могу с кем-то поговорить? – засыпал ее вопросами Страйкер.
Но тут глаза женщины подернулись пеленой, и она потеряла связь с реальностью. Лицо Патриции расслабилось, она опустилась на кровать, словно сдувшийся воздушный шарик, по смертельно бледному лицу струился пот.
– Драконы… – наконец прошептала она. – В доме было столько драконов…
Один из аппаратов, слева от Страйкера, противно запищал, доктор сделал знак медсестре, та подбежала, настроила заново параметры и посмотрела на доктора и Страйкера недовольным материнским взглядом.
– Все! – отрезал доктор Адлер. – Разговоры окончены!
Страйкер не стал с ним спорить и пошел на выход, но уже в дверях остановился и обернулся. Доктор и сестра корпели над пациенткой. Детектива охватила грусть, сдавила сердце. На месте этой женщины когда-то была Аманда… Страйкер с ужасающей ясностью вспомнил, что чувствовал два года назад. Он знал, что жена умирает, и не представлял себе, как сообщить тринадцатилетней Кортни, что мама больше никогда не вернется домой.
Прошло два года, а воспоминания о тех днях не потеряли своей остроты и ранили все так же больно.