Убийство напрокат
Шрифт:
— Ну да, и неплохо…
У Надежды на языке вертелись ехидные вопросы, отчего же тогда, умея шить, Валентина вечно ходит в халатах, как будто у нее нет больше никакой одежды, и отчего муж Валентины такой худой и заморенный, если жена хорошо готовит? Но она вовремя прикусила язык.
— Значит, работала я в школе, — продолжала соседка, — а Сергей Иваныч был там директором…
— Фамилия есть у него? — прервала Надежда, сообразив, что такими темпами они до вечера не справятся.
— Есть, а как же, Лунгин Сергей Иванович.
— Номер школы какой? — деловито спрашивала Надежда.
— Пятьсот четырнадцать, Калининский район, мы раньше там жили, — отрапортовала Валентина. — Только он там больше не работает…
— А что случилось? Уволился?
— Ой, Надя, там такое случилось, что просто не рассказать! — Валентина всплеснула руками. — Это душераздирающая история! То есть я, конечно, подробностей не знаю, потому что я к тому времени из той школы ушла…
— Говори по порядку, — потребовала Надежда.
— Ну что, проработала я там год, школа близко от моего дома была, очень удобно, и народ вроде ничего себе подобрался… Ну сама понимаешь, какой спрос с учительницы домоводства? Считается, что этот предмет самый несерьезный. Так что я ни с кем не конфликтовала, и ко мне никто не вязался. И с директором, сама понимаешь, я почти не сталкивалась, у меня свое дело, у него — свой кабинет.
Но учителя о нем очень хорошего мнения были. Как-то сумел он так организовать, что и в школе порядок был, и учеба у детей шла нормально, и хулиганили они в пределах нормы, и учителя особо не сварились и не сплетничали. То есть, конечно, все это было, но не смертельно. В общем, школа на хорошем счету.
А сам директор мужчина видный был, одет всегда хорошо, у него жена в бизнесе крутилась, магазин одежды держала. Это он на фотке этой — не на что глядеть, похудел очень, постарел, а раньше — авантажный был мужчина! И, я тебе скажу, очень на него некоторые учительницы заглядывались. В школе-то ведь одни бабы, из мужиков только физкультурник, да еще, может, трудовик, да и те алкоголики…
Когда праздники какие отмечали — ну там Новый год, Восьмое марта — веришь ли, плакать хотелось! А тут — директор, да мужчина видный, да одет хорошо, да непьющий… Как тут глаз не положить? Но, — Валентина сделала строгое лицо, — вот тут директор был — кремень! Ни с кем и ничего, никогда и нигде.
Ты же знаешь, в школе все на виду, так вот, про него даже никаких сплетен не ходило.
— Кристальной души человек… — усмехнулась Надежда.
— Точно! И мы так думали! — обрадовалась Валентина. — Да только все это фуфло одно оказалось. Вот слушай. Значит, уволилась я, а через год примерно встречаю одну учительницу, Веру Самохвалову. И рассказывает она мне такое, что просто дух захватило! Оказывается, что директор-то, святоша наш, специалист по малолеткам! На взрослых женщин он и смотреть не может, его от них тошнит и пучит, а может он только с девочками, с ученицами…
— Гадость какая! — поморщилась Надежда. — А как же жена его все это терпела?
— А она не знала, он, понимаешь, очень удачно маскировался под порядочного человека! А как все вскрылось-то? Он все тихой сапой действовал, девчонки молчали, и только одна оказалась смелая. Он к ней прямо в кабинете приставать начал, так она не растерялась, выскочила как была — и в крик! Тот от всего отпирается — мол, врет она, не было ничего! Но у девчонки оказался крутой папаша, ему рот было никак не заткнуть! Он такое дело раздул! Во все места жалобы накатал! В прокуратуру, в милицию, в газету и в РОНО! Статья была в газете разгромная. До этого-то директор твердо держался, все хотел свое честное имя восстановить. А как статья-то появилась, то родители под окнами школы просто митинг устроили! И детей стали из школы забирать.
Ну РОНО быстро отреагировал — поперли его из школы без права работы. Жена из дома выгнала с позором. И поделом ему, подлецу такому!
— Что же его не посадили, раз в милиции и в прокуратуре дело завели? — спросила Надежда, вся история, рассказанная Валентиной, внушала ей некоторые сомнения.
То есть Валентина, конечно, не врет, ну разве, может, чуть-чуть преувеличивает. Но сведения у нее непроверенные. И где гарантия, что та училка, от которой Валентина получила сведения, не наболтала лишнего по злобе или зависти? Конечно, историю такую из пальца не высосешь, но все же дико как-то: Приличный мужчина, директор школы, и вдруг такое… То есть все может быть, но дело в том, что в школе скрыть ничего невозможно. Уж догадались бы учителя раньше.
— Странно все же, — задумчиво пробормотала Надежда, — насколько я знаю, уж если из школы выгнали по статье, то прокуратура бы так просто от него не отвязалась.
— Ну так отмазался, — Валентина махнула рукой, — не знаешь, что ли, какие у них там порядки? Все время по телевизору показывают… Сунул много денег, вот дело и закрыли.
— Откуда у него много денег? — возразила Надежда. — Ты видишь, как он выглядит. Одет кой в чем, сам какой-то болезненный, худой, бледный…
— Так это сейчас, — не уступала соседка, — а раньше…
— Знаю, раньше он был ого-го! — перебила Надежда, — Так то раньше… Точно, что его жена выгнала?
— Точно! — убежденно сказала Валентина. — Ушел из дома с одним маленьким чемоданом. Он жил-то раньше через двор от школы, так что там все соседи были в курсе…
— Я себе представляю, — тихонько пробормотала Надежда, уже за одно это следовало пожалеть несчастного Сергея Ивановича. — Вот видишь, — сказала она, — раз жена выгнала, стало быть, отказалась помогать, а у него денег не было. Что-то мне подсказывает, что будучи директором, он взяток от родителей не брал.
— Точно! — согласилась Валентина. — Чего не было, того не было.
— Так что вопрос с прокуратурой остается открытым.
— Я что знала, то и рассказала, — обиделась Валентина, — хочешь верь, хочешь не верь…
— Да я верю… — рассеянно проговорила Надежда, глядя на женщину с кулоном. — И куда он ушел-то, к кому, раз уж ты все знаешь?
— Ой, я же самое главное забыла рассказать! — спохватилась соседка. — Ведь он же к бабе ушел! Представляешь, нашлась такая, которая его подобрала и жить к себе пустила!