Чтение онлайн

Вскоре мы достигли городских стен, которые выполняли только декоративную роль, так как никем и никогда не охранялись, а ворот в них не было уже несколько столетий. Сами стены также представляли собой жалкое зрелище. Обваливающиеся, с отломанными зубцами, они являлись свидетельством неумолимого действия времени. В арке ворот, которая только чудом сохранилась от разрушения, возникла небольшая заминка, так как в город направлялось еще десятка два всадников, которые не пожелали пропускать Ямаха с рабами и первыми въехали в город, кинув на последних презрительный взгляд. Подождав, пока отряд проедет, мы также вошли в Мараху – город рабов, столицу кочевников, сердце степи.

С Ямахом мы вскоре расстались, так как он вместе с рабами отправился в невольничий квартал, а мне было нужно к торговцам лошадьми. Пообещав зайти после заката в гости, я направился за новым средством передвижения. В принципе, лошадь мне была не нужна, но только из-за возможности обмыть покупку стоило ее купить. Пьяные люди становятся намного разговорчивее, а именно это и нужно разведчику. Поэтому я потратил не меньше часа, чтобы выбрать себе приличного скакуна, который был бы достоин королевских конюшен. В этом мне очень помогла память Макра, который был с лошадьми знаком не понаслышке и мог определить, какой экземпляр является самым лучшим.

Остановившись на черном жеребце, я начал торговаться. Это было необходимым условием при покупке и своего рода традицией кочевников, поэтому я решил ей последовать. До хрипоты мы с торговцем обсуждали достоинства и недостатки этого скакуна. Я кричал, что сорок золотых за него – это явный перебор, а торговец в ответ заявлял, что в последнее время лошадей отрывают с руками, так что, если меня не устраивает цена, я могу убираться прочь. К нашему торгу стали прислушиваться прохожие и другие торговцы. Я продолжал спектакль, хлопая себя по бокам, посылая проклятия на голову жадного торговца, который сам от процесса торга получал огромное удовольствие. Уж это я чувствовал. С большим удовольствием я бы просто отдал запрашиваемую цену и отправился к дому брата Ямаха, но традиции, мать бы их! Такого поступка степняки просто не поймут, что привлечет ко мне совершенно ненужное внимание. Именно потому я яростно торговался и всеми силами сбивал цену.

Наконец мы остановились на тридцати двух золотых и пяти серебрушках. Просто я почувствовал, что торговец начинает беспокоиться, и понял – вскоре мы достигнем реальной стоимости коня, поэтому резко закруглился, обозвав лошадника помесью барана и козы, и начал отсчитывать требуемую сумму. Кстати, это тоже было в порядке вещей. В процессе торга можно было ругать друг друга как угодно, сочные выражения даже особо ценились, ради них к разговору и прислушивались зрители, но главное – не касаться ни родителей, ни других родственников, иначе можно нажить кровника. Сунув деньги лошаднику, я прикупил еще и седло, особо не торгуясь, а потом пошел прочь с этого рынка. Последней моей покупкой стали два больших кувшина хорошего ялинка.

Когда я подъехал к дому брата Ямаха, уже почти стемнело. Меня встретили радушно, отвели в гостевую комнату и даже (неслыханная честь!) предоставили бадью с водой, чтобы я мог смыть с себя дорожную пыль. Это было весьма кстати, поэтому я аккуратно закрыл дверь, подперев ее кинжалом, чтобы никто посторонний не смог войти, а потом сбросил маскировку и с наслаждением вымылся. После водных процедур я со вздохом надел свою грязную одежду и вновь натянул облик Лароха. Как только я закончил с омовением, хозяева пригласили меня на торжественный ужин, к которому я захватил те самые кувшины с ялинком.

Брат Ямаха, Ярник, оказался его точной копией и также пошел по торговой стезе, но, в отличие от своего родственника, занимался исключительно кожаными изделиями. Даже показал мне куртку, которую пошили его рабы. Я, разумеется, оценил и качество выделки кожи, и мастерство закройщика, и двойные швы, над которыми мастер наверняка возился не один день... Короче, беседа налаживалась и оживилась еще больше, когда я предложил распить принесенные с собой кувшины и отметить мое удачное приобретение. Естественно, все согласились, и наша мужская компания прогудела далеко за полночь, до того момента, когда усталые хозяева уже с трудом ворочали языками. Я же пил мало, да и чтобы напиться этой бурдой, называемой ялинком, нужно было сильно постараться. Больше всего это пойло напоминало соджу – рисовую водку, популярную в Корее, которую я однажды из спортивного интереса решил попробовать. Вердикт – градусов мало, вкус напоминает отрыжку, короче – гадость!

Когда сильно «уставшие» хозяева решили закончить попойку, я спросил у них, где тут поблизости можно снять угол, и в ответ услышал предложение остаться у них, на что, собственно, и рассчитывал. Братья, покрикивая на слуг-рабов, на пошатывающихся ногах проводили меня все в ту же гостевую, куда я загодя притащил свои сумки, а потом разошлись по своим комнатам, пожелав мне напоследок спокойных снов. Я лег на мягкую подстилку, пожалев, что степнякам понятие «кровать» неизвестно, и принялся ждать, пока суета в доме стихнет. Заодно я запустил процесс оздоровления организма, устраняя последствия тех нескольких пиал ялинка, которые мне пришлось в себя влить, поддерживая компанию.

Уже через десять минут я начал зевать, а еще через некоторое время понял, что сейчас точно засну, поэтому встал и начал неслышно расхаживать по комнате, систематизируя информанию, полученную от братьев-торгашей. Беседа дала хороший результат. Благодаря моим незаметным наводящим вопросам брат Ямаха выложил практически все нужные мне сведения, даже не пришлось прилагать дополнительных усилий. Так, например, я узнал, что сейчас имперцев в Марахе осталось всего шестеро, так как сегодня утром отсюда ушел целый караван, сопровождаемый тремя советниками, которые, по слухам, были целиком и полностью черными колдунами. Они взяли с собой большую охрану и повезли что-то к горам. Что это было, не знал даже Ярник, но предполагал, что после заключения перемирия горцам отправили кое-какие товары для продажи. Ярник и сам пытался отправиться с этим караваном, чтобы продать партию своих изделий, но получил резкий отказ. Однако он не расстраивался, так как предвоенное состояние подняло спрос на кожаную продукцию и его рабам работы хватало. Итого в Марахе, если верить сведениям торговца, засели шестеро имперцев, водящих близкую дружбу с вождем Холахом. Сколько среди них было магов, он не знал, так как все они имели очень грозный и представительный вид, за исключением коротышки, который считался у них главным. Все они располагались в ратуше, находящейся в самом центре города, под усиленной охраной, и выползали оттуда весьма редко.

Расхаживая по комнате, я прикидывал план действий. Пробраться – осмотреться – навести шороху. Последнее – если получится. План был предельно прост, но требовал большой осторожности и внимания, которое по причине сонливости у меня совсем отсутствовало. Прислушавшись, я отметил, что шум в доме затих, и решил, что пора выдвигаться. До ратуши еще шагать и шагать, а к рассвету я должен со всем закончить. Осторожно открыв дверь своей комнаты, я тихонько прокрался к выходу.

Дом торговца был большим, что говорило о достатке хозяев. Ох, чувствую, не только кожей и рабами здесь торгуют, раз могут себе позволить так шиковать. Одних только слуг-рабов я насчитал семь, а ведь есть еще семья Ярника, дети и жена, которые, правда, за ужином не показывались, чтобы не мешать мужчинам. Да, не простая семейка, но мне это было совершенно по барабану, долго задерживаться у них я не собирался.

Выйдя на улицу, я заглянул в маленький домик во дворе, где вывел из своего организма всю отраву, которую здесь по ошибке принимали за напиток настоящих мужчин, а потом направился к центру города. На улицах, несмотря на поздний час, можно было встретить прохожих, спешащих по своим делам. Как я отметил, жизнь здесь не замирала с приходом ночи, многие дома были наполнены весельем и криками. Увеселению приезжих здесь уделялось огромное внимание, поэтому по всей Марахе были в ассортименте представлены игорные дома, бордели с рабынями на любой вкус, питейные заведения и прочие места, призывающие всякого хорошенько повеселиться и оставить там кровно заработанные денежки.