Чтение онлайн

– В самый центр наступающей армии? Без прикрытия, рассчитывая только на одну маскировку? Алекс, это самоубийство, а я не хочу терять свои кадры.

– Самоубийство – это мой план, а я пока просто хочу выяснить, чего мне ожидать. Я лишил Викерна пятерых имперских магов, причем неслабых, после чего их осталось всего двое, да и те, как я понял, подписывали контракт только на охрану императорского сыночка. Теперь же, я полагаю, Викерн вызвал на помощь некоторое количество магов, которые, задействовав порталы, отправились в степь, чтобы найти убийцу их коллег. И мне нужно знать, сколько их там, потому что от этого зависит буквально все! И если ты не пошлешь разведчика, то мне придется кинуться туда самому, оставив все планы.

– Алекс, ты говоришь ерунду! – улыбнулся Ваз. – Какие порталы в степь? Чтобы создать такой из Империи для одного человека, потребуется вся сила трех магов уровня магистра, если не больше. Да никто и не будет рисковать перемещаться на такие огромные расстояния, потому что велика вероятность прибыть к месту назначения не в полном виде. А пользоваться несколькими порталами, чтобы распределить это расстояние на несколько прыжков, просто нецелесообразно – энергии потратится в три, а то и четыре раза больше. Вот и представь, что для того, чтобы перебросить хотя бы десяток магистров, имперцам нужно обессилить около полусотни коллег. Да у Викерна на это просто денег не хватит, даже если его папаша предоставит половину своей казны!

– Это точно? – с сомнением спросил я.

– Алекс, я сам маг, поэтому заявляю тебе со всей ответственностью – имперцы не пошлют в степь своих магов. Слишком дорого.

Почесав подбородок в раздумье, я кивнул:

– Ладно, будем надеяться, что так оно и есть, потому что иначе... плохо нам всем будет.

В общем, махнув на эту проблему рукой, я задал Вазу еще один давно интересовавший меня вопрос:

– А как у вас вообще в народе с магами?

Оказалось, что у эльфов способностями обладает почти каждый десятый, из них мастером становится каждый пятый, а остальные остаются слабыми бытовиками. Из десяти мастеров одному, если повезет, удается стать магистром, из которых состоит совет магов Фантара. У магистров есть своя иерархия, которая четко распределяет роли и норму отпущенной власти. Есть полный магистр, главный, верховный и еще несколько рангов. И это помимо того, что каждый эльф в той или иной мере обладает своей собственной специфической магией – умением влиять на растения. Эти способности эльфы получают с рождения, поэтому ничего удивительного в них нет.

Поинтересовавшись у Ваза, какой у него уровень, я узнал, что он является мастером, а через четыре года в первый раз попытается сдать экзамен на звание магистра. Если у него не выйдет, он имеет право еще на две попытки. Кстати, эльфы тоже используют сафрусы для накопления силы, но не в кольцах, а в амулетах на груди, подвешенных на цепочке. Ваз продемонстрировал мне свой, и я понял, как эльфы добились лучшего взаимодействия с камнем. Сафрус был вплавлен в золотой кругляшок, в который было помещено плетение, позволяющее максимально быстро извлекать энергию из камня и так же быстро ее туда сливать. Это было не то же самое, что вживлять накопители в тело, но задумка оказалась вполне достойной альтернативой имперским кольцам. Запомнив на всякий случай структуру амулета, я вернул его Вазу и поинтересовался, насколько быстро он может запоминать новые плетения, после чего узнал, что при активном плетении ускорения восприятия этот процесс может занимать от нескольких минут до часа в переводе на земные мерки.

А потом мы просто выпали из жизни, хвастаясь друг перед другом своими знаниями. Некоторые мои наработки привели Ваза в полный восторг, а новое плетение защиты вызвало скептическую ухмылку. По его словам, активировать такое будет под силу только магистру с многочисленными амулетами-накопителями, а я не стал разубеждать его, говоря, что целых пять секунд держал его на себе. Обмен информацией протекал весьма неплохо, причем мне в нем перепало довольно много, так как я запоминал плетения с лету, не теряя времени и очень удивляя этим Ваза, а вот ему приходилось довольно долгое время изучать мои. Я успел основательно проработать новоприобретенные знания и даже усовершенствовать несколько новинок, пока демонстрировал свои магические структуры принцу.

Когда от напряжения у Ваза начала болеть голова, я прекратил процесс. Эльф был гордым и не жаловался на переутомление, но быть эмпатом не совсем приятно, так как в течение пяти минут я безуспешно пытался ускорять процессы восстановления в своем теле, стараясь унять неизвестно откуда взявшуюся боль в висках. Когда же я сообразил, что к чему, и прервал занятие, то Ваз напоминал выжатый лимон, но был весьма доволен новыми знаниями. Отдыхая, он сообщил мне, что если когда-то я захочу сдавать экзамен на звание фантарского магистра, то мне достаточно будет только прийти и продемонстрировать в активном состоянии мою абсолютную защиту, так как одним из заданий этого теста было создание нового плетения шестого порядка.

Массируя виски, эльф поинтересовался, есть ли у меня еще нечто подобное. Немного подумав, я накинул на себя плетение маскировки и исчез. Ошеломленные глаза Ваза для меня были лучшей наградой. Отмахнувшись от расспросов, я сказал, что в основе лежит не моя техника, но идея конструкции целиком и полностью принадлежит мне, после чего создал два амулета и отдал их эльфу, чтобы тому было чем в будущем заняться. Да, я понимал, что просто подарил свою разработку и обрек ее на серийное производство, не позаботившись о соблюдении хоть каких-то авторских прав, но не жалел об этом. Дружеские отношения с эльфами для меня были важнее, чем лишние несколько тысяч золотых в сумке.

Постепенно разговор о магии завял, и мы перекинулись на отчего-то всплывшую тему о разделении эльфов на темных... ой, прошу прощения, просто эльфов и лесных. Ваз рассказал мне историю такого распада. Оказалось, что после кровавых событий семисотлетней давности в среде эльфов стремительно стали набирать силу идеи неприятия магии как таковой. Естественно, всерьез глупцов, занимавшихся подобной пропагандой, никто не принимал, поэтому их появление оставили без внимания. А это движение постепенно набирало обороты, в нем появлялось все больше заинтересованных, и вот спустя почти два столетия один из представителей некоего древнего рода решил, что ему пришло время занять трон. Поэтому он поддержал антимагическое движение и попытался с его помощью организовать дворцовый переворот.

Непонятно было, на что надеялся этот представитель, но только заговорщиков повязали, как кутят. Истинные зачинщики были казнены, весь древний род ликвидирован, эльфы в этом смысле были строгими, а всех глупцов-фанатиков, коих набралось несколько тысяч, просто изгнали из королевства. Так на юге Мардинана появилось несколько эльфийских поселений. Изгнанные воспользовались моментом и осели на территориях, которые в то время никак не могли поделить люди и гномы. Обнаружив в один прекрасный день на них ушастых, все они, разумеется, возмутились и попытались их прогнать, но были встречены стрелами. А потом случился Темный маг и война, унесшая сотни тысяч жизней. Об эльфах, поселившихся в этом лесу, просто забыли, а когда вспомнили, то не захотели мараться, да и населения тогда осталось не так много, чтобы класть людей из-за непонятных земель, где ничего полезного не было, кроме древесины, которой везде навалом.

Единственным фактом, свидетельствующим о заинтересованности Фантара в своих соплеменниках, было то, что король отрядил несколько десятков кэльвов охранять это поселение. Время шло, кэльвы дичали и превратились в тех самых кошек, которые были встречены мной. Да, в инстинктах пушистиков осталось воспоминание о том, что у них должен быть хозяин, но уже стерлись приказы помогать эльфам и защищать их. Они стали просто дикими зверями, охраняющими свой ареал, и через несколько веков стали даже убивать своих подопечных, если те залезали на их территорию. Вот так и жили себе эльфы в окружении кэльвийской охраны, которая со временем превратилась в их сторожей. Смертность в поселениях превышала рождаемость, количество эльфов уменьшалось, а их знания постепенно утрачивались. Особенно пострадала медицина, как я уже говорил, кузнечное дело вообще забылось за ненадобностью, вся культура приходила в упадок...