Чтение онлайн

На следующий день продолжили дознание. Таки показал Ашан Бонитович свою картотеку. Мы узнали адреса Миши, Жоры и Гриши, номер автомобиля, на котором они разъезжают. Я поехал на Мишин адрес, Сергей послал ребят на адреса телохранителей – оба местные. На следующий день у Гришиного дома всю троицу и выследили. Жору с Гришей ребята себе забрали, а Мишу отдали мне. Дальше, как говорится, дело техники и ловкость рук.

Дмитрию приснился сон: он бежит за Михаилом Юрьевичем с тарелкой овсянки в руке. Миша в белой рубашке, пионерском галстуке и шортах убегает, ноги работают, как поршни, аж дымятся. В руках у Миши какая-то книга, он вопит, когда оглядывается, виден рот в пол лица и выпученные глаза. Самого Дмитрия лениво догоняют Гриша с Жорой в гестаповской форме. На бегу они смеются, вытирая слезы, а в руках держат электрические провода. Дмитрий кидает тарелку и попадает Мише в затылок. Миша выпускает книгу из рук, падает и превращается в поросенка. Гриша с Жорой ускоряются, на Дмитрия ноль внимания. Они бросаются на поросенка, тыкают в него проводами, вспышка, треск, поросенок обугливается. К ногам Дмитрию падает книга, на обложке которой профили Маркса, Ленина и Ашана Бонитовича. Дмитрий протягивает руку, открывает обложку, раздается взрыв. Дмитрий отбрасывает в бездонный мрак.

Чьи-то сильные руки вытаскивали его из машины. Сверху донеслось:

– Потерпи, дорогой.

Дмитрий поднял глаза, увидел марлевую повязку, темные глаза, сдвинутые брови, белую шапочку. Врач или санитар тащил его под руки. Странно, но Дмитрий ничего не чувствовал, ни боли, ни страха. Он посмотрел вперед, увидел еще одного человека в белом халате, который держал его за ноги. За спиной медика горела десятка. В темноте ночи пламя лизало металл красными, желтыми, синими, белыми языками. Огонь высвечивал столб, покореженный капот, двери с разбитыми стеклами, спинки сидений.

– Осторожно, клади его. Похоже, ноги сломаны.

Дмитрий хотел сказать, что с ним все в порядке, но язык не слушался, в голове забрезжила спасительная мысль: «Конечно, это же сон». Его уже положили на носилки, грудь стянул брезентовый ремень, короткий подъем и покачивание в такт быстрых шагов.

В блаженной темноте проявляются светлые пятна. Пятна сливаются в картинку: белый пластик, прямоугольник люка, мягкий свет в плафонах, блестит хромированная перекладина, на ней качается пакет с жидкостью. Справа узкие застекленные полки, витки синего шланга, слева человек в кресле, на лице повязка, глаза сощуренные, брови светлые. Картинка обретает объем, наполняется звуками, запахами. Какой к черту сон! Дмитрий попытался двинуть руками и ногами, но обратной связи от мышц не почувствовал. Приподнял голову, увидел полоску ремня на груди, дальше, за ступнями, матовое окно с красным крестом.

– Где мой брат? – Дмитрий узнал свой голос.

Человек с завязанным лицом склоняется, марля шевелится, с секундной задержкой:

– Твой раб едет в другой машине.

Приближается носогубник, глубокий вдох. Темнота.

ТРАНСПОРТОЛОГИ

Дмитрий открыл глаза, удивился полумраку в зеленых оттенках. Как в аквариуме с застарелой водой. Тут же включилось обоняние. Пахло не водорослями, а чем-то кислым и лекарственным. Как в больнице для бедных и стариков. Так и должен быть в больнице, вон слева стойка с капельницей, от которой к руке трубка тянется. Только вспоминать, как сюда попал, выводить причинно-следственную связь желания не было. В голове блаженная пустота, что там произошло и все ли конечности на месте, какая разница. Главное, не в сектантских застенках. Свет какой-никакой, тепло, мягко, судя по капельнице, люди рядом. Дмитрий тихо радовался невесомости, изредка проходившим по телу сладостным мурашкам.

Зеленый полумрак потревожил белый свет. В проеме двери чернела странная фигура – голова, плечи, деформированное туловище. Фигура поделилась, к кровати с одной стороны подошел лысый пузатый коротышка, а с другой дылда со светлыми волосами. Оба одеты в тканевые куртки навыпуск: пузатый в синюю, длинный в черную.

– Так что тут у нас? – забормотал пузатый. – Раствор заканчивается. Семен, не забудь.

Дылда кивнул. Пузатый посмотрел на Дмитрия, встретился взглядом, расплылся в улыбке.

– Проснулся, Дмитрий Петрович? Ай, молодец! Меня зовут Аркадий Ефимович, я вас лечить буду.

Дмитрий сдвинул брови, шевельнул губами.

– Тише, тише, шевелиться не надо. У вас, Дмитрий, сотрясение мозга, перелом правой голени, подозрение на внутреннее кровотечение. Совершенно не о чем волноваться – мы вас чудесно вылечим от всех болезней!

Длинный хмыкнул, Аркадий Ефимович сверкнул глазами:

– Семен, не делай из себя истукана, возьми кровь, смени раствор.

– А вам, Дмитрий Петрович, мы сейчас трамальчику в ротик положим, и спите себе на здоровье. А вечером вас Семен кашкой покормит.

Трамальчик – это хорошо, подумал Дмитрий Петрович. Какой добрый доктор, прямо Айболит.

Семен разговаривал грубее.

– Просыпайся!

Светловолосый дылда повозился с одной стороны кровати, с другой, Дмитрий почувствовал движения в районе предплечий. Оказывается, руки были привязаны к бортику кровати.

– Не вертись!

Семен потянул за изголовье кровати, спинная секция приподнялась, Дмитрий оказался в полусидячем положении и обнаружил еще пару сюрпризов. Одет он был в какую-то распашонку без рукавов. На правой ноге от колена до лодыжки отблескивала металлическая конструкция – три кольца с отверстиями, между ними стержни и спицы. Дмитрий удивился и разозлился. Значит, нога все-таки сломана, но боль не чувствовалась. От осознания травмы разозлился еще сильнее – не знал бы, лежал тихонько под наркотой. А теперь будешь переживать, как оно все срастется.

– Давай, поешь! – Семен положил на грудь больного миску с теплой кашей.

Овсянка, будь она неладна.

– Не знаешь, как там мой друг? – спросил Дмитрий, еле ворочая языком. Удивился своему косноязычию – мыслит ясно, а излагает, как паралитик.

– Не знаю. Доктор придет, спросишь.

Дмитрий попытался поесть, Семен вырвал ложку.

– Не мучайся, я покормлю.

Покормив пациента, Семен поставил миску на столик, из-под кровати достал «утку».

– Давай, делай дело! – сунул холодный эмалированный предмет под распашонку.

Дмитрий, не стесняясь, опорожнил мочевой пузырь.

Семен опустил кровать, достал из нагрудного кармана шприц.

– Нравится кайфовать? Ну потащись пока.

Странные санитары в больнице, подумал Кабанов засыпая.

Проснулся от знакомого голоса.

– Как тут наш спортсмен?
– Аркадий Ефимович сидел на крае кровати и улыбался как Ленин детям.

– Ну-ка, посмотрим. – доктор оттянул веко, посветил Дмитрию в глаз ручкой-фонариком.

– Отлично, отлично! Скоро в другую палату переведем!

– Что с Германом? К нему нельзя перевести? – Дмитрий порадовался, что язык перестал прилипать к зубам и слова получились внятными.

Семен в двери издал странный звук, вроде кашлянул.

– С Германом Алоизовичем ситуация сложнее, но состояние стабильное. Так или иначе, вы скоро увидитесь. – расплылся в улыбке доктор, обернулся:

– Заболел, Семен? Могу вылечить.

– Не надо! Я здоров!

Дмитрий приподнял голову, почувствовал, как затекло тело.

– Доктор, почему у меня руки привязаны?