Убить президента
Шрифт:
Представьте себе покушение на священную особу Президента. Через пару-тройку месяцев после избрания, когда народ еще не остыл от обещаний, но уже простил цены на сахар и временно отложенный поход на Восток. Представьте себе террористку, один только вид которой у народа вызовет законную ненависть: в очках да еще и толстая – значит, много жрет. Теперь представьте себе компанию заговорщиков – бывший президент страны, ослепленный местью к сопернику, скандальный писака, к тому же гражданин Франции, да еще и украинский посол в Москве, ослепленный… предположим, проблемами Донбасса или чем еще хохлы могут быть ослеплены? Допустим, салом или горилкой. К тому же дама с пистолетом – это всегда очень смешно, а еще смешнее – писатель-порнограф в компании с бывшим президентом. Высочайший уровень издевки, такое только мне в голову придет. Здесь кругом сплошные плюсы. Эта… как еще там?… Новосельская так много во всеуслышание объявляла – еще до выборов – на меня покушение, что после выборов ее совсем просто было поймать на слабо. Дескать, ты все пела? Это дело. Так поди ж ты, постреляй… Вдобавок у этой недоделанной Фанни Каплан была еще и своя партия из трех с половиной человек, под названием Демократический Альянс. При желании наши славные органы смогли бы записать в эту партию тысячу, сто тысяч, миллион членов… Только свистни – и вся тундра будет заполнена Демократическим Альянсом, благо название подходящее.
Словом, идея была гениальная, потому что простая. Французское гражданство моего бывшего друга Фердинанда вообще было достаточным поводом, чтобы заявить об интригах Запада. Помимо того, Фердик еще и пользовался известностью как голубой, а наш простой народ известно как к педикам относится… Ну и, наконец, хохлы. По сигналу номер раз возмущенные народные массы вполне могли бы немного погромить особняк украинского посольства. Тут очень уместно было бы небольшое введение чрезвычайного положения ввиду чрезвычайных обстоятельств и покушения на священную особу. Ввести ненадолго, годика на три. И в это же самое время…
И в это время…
И в это время мозгляк Митрофанов, стоящий навытяжку посередине моего кабинета, робко кашлянул. Сталинский табак ему, видите ли, не понравился. Бог ты мой! Вот из-за таких остолопов ломаются самые блестящие замыслы. Вот из-за таких лупоглазых недоносков. У-у, мррразь.
Я на цыпочках подошел к мозгляку, втянул в себя побольше дыма и выпустил ему в самую рожу.
– Ты у меня в Магадан поедешь, в двадцать четыре часа! – Я оттянул трубку и щелкнул его по медному лбу. Звук был хорош. Я повторил процедуру. Звук стал еще лучше. Похоже, у начальника Управления Охраны в черепушке почти не было мозгов. К длинной царапине на лбу прибавилась еще и блямба. – Ты весь мой план изгадил… Ну, почти весь, – прибавил я во внезапном приступе великодушия. – Но изгадил. Где украинский посол?
Митрофанов что-то жалко прошептал, с трудом двигая губами.
– Ах, машина сломалась? Ах, в аварию попал? Ладно. Где тогда очкастая фанатичка с пистолетом? Ну, я тебя спрашиваю, ГЕНЕРАЛ?
– Ее… ее похитили… – через силу произнес этот кандидат в Магадан. – Увезли на машине…
– На какой машине? Кто увез?! Ну?!
– На нашей, на управленской… – покаянно прошептал все еще генерал Митрофанов. – Какой-то Лаптев из гэбухи спутал нам все карты… Прикажете вызвать Голубева…
– Ма-ал-чать! – заорал я в его бледное недоношенное лицо. – Эту сказку я уже слышал. Вы поставили на контроль кабинет Голубева? Так?
Все-еще-генерал промолчал.
– Приказывал Голубев этому… как его… Лаптеву путать вам все карты? Ну, приказывал или нет?
Недоношенное лицо Митрофанова совсем побледнело. Теперь на нем выделялись только царапина и моя блямба.
– Нет, – вынужденно признал он. – Наоборот, он отстранил Лаптева от всех дел…
– Та-а-а-к, – сурово протянул я, глядя в помертвевшие глазки начальника Управления Охраны. – Значит, выходит, то, что ты раньше мне пел, – брехня? Не ФСК тебя подкузьмила, а только один-единственный никем не управляемый капитан? Да ведь за такое расстрелять мало… Тебя, тебя, дегенерат!
– Он был не один, – прошелестел Митрофанов.
– Ну, пусть двое или трое, – раздраженно перебил его я. – Ты понимаешь, что получается? Дело начато, его не остановить. И начато оно из-за тебя просто по-идиотски…
– Лаптеву помогали, – с неожиданным тихим упрямством сказал Митрофанов. – Мы его уже взяли, и тут вмешался ваш Пал-Сека…
Я снова приблизился к пока-генералу и взял его за галстук.
– Мой ПАВЕЛ СЕМЕНОВИЧ, между прочим, специально не был предупрежден. Специально! По твоему, между прочим, совету. И он, кстати, верит в покушение до сих пор. И он, а не ты, закрывал меня собою от пули, не зная, что вместо пули туфта. Понял?
– На нем ведь все равно был бронежилет, – тускло произнес Митрофанов. – Знал, наверное, что не пострадает. А нашего сотрудника пристрелил…
– Правильно, – кивнул я. – Наверняка на нем был бронежилет. И на мне был. Я и сейчас, кстати, в нем. И вам никто не мешал дать бронежилет своему агенту. Вы же знали, что Павлик не в курсе… Получается, что ты, именно ты виноват в смерти вашего агента. Соображаешь? – Я опять выдохнул ему в лицо, и Митрофанов не решился даже кашлянуть.
– Мы надеялись… – увянувшим голосом проговорил Митрофанов, – что наши сразу его схватят – и все. Они ждали совсем рядом, в комнате литчасти…
Я махнул рукой:
– Мне плевать на что ты надеялся. Разжалую я тебя потом. А сейчас изволь спасать положение. У тебя в руках бывший вместе с Фердинандом. Доставь обоих в Лефортово и покрути. К утру мне нужно признание в заговоре с целью. От обоих. Только тогда ты еще…
Замигала лампочка телефона спецсвязи. Загудел зуммер. Кажется, было что-то срочное. Я взял трубку, послушал, положил на место. Потом поглядел на Митрофанова. Наверное, в моем лице было что-то нехорошее, потому что начальник Управления Охраны мелко затрясся.
– Это что же получается? – тихо и зловеще спросили я. – Ты меня убедил, что твои охранцы – самые лучшие Я тебя послушал, даже переместил половину ваших в Кремль, обеспечил их пропусками, в ущерб Павлику и его соколам… А ТВОИ ОКАЗАЛИСЬ ПОЛНЫМ ДЕРЬМОМ!!! – заорал я что есть силы.
Митрофанов помертвел. Он наверняка вспомнил предвыборную кампанию, мои выступления на митингах, где я своими сокрушительными воплями «На Восток! На Восток!!» мог сорвать с места разом хоть тысячу, хоть сто тысяч человек.
– ОНИ ИХ УПУСТИЛИ!!! – снова проорал я, наслаждаясь митрофановским страхом. Моя предвыборная манера вообще была популярна. Я знал, что мой Павлик, например, со своими подчиненными обращается только так.
– Не может быть… – пропищал Митрофанов, тщетно стараясь не распасться на мелкие кусочки.
Я с ходу сменил тональность. Воспитательная работа была проведена и сейчас трясущийся овечий хвостик был мне уже не нужен. Теперь надо быстро действовать. План проваливался, но не провалился. Более того, я придумал его таким прочным, что даже при полном идиотизме исполнителей он продолжал работать.