Чтение онлайн

Хозяин кабинета потер виски. Снял колпак волшебника и носовым платком промокнул вспотевшую лысину.

– Я все понял, господин Неддам. Вы ошиблись дверью. Вам ведь в соседний кабинет, да? Там заседает господин Морендо, наш юстициарий.

– В соседний?… Хм. А вы кто, сударь?

– Не Морендо, к вашим услугам. Я наш новый церемониймейстер. Его магичество назначил меня на пост сегодня утром. Вас не успели предупредить.

– Зверевы таблички на дверях. – Неддам нервно потер шею. – Вот денек, а?… Нижайше прошу прощения, сударь. Я, знаете ли, выкупил у казначея несколько интриг… Хожу, разбираюсь что к чему. Шантажирую помаленьку, за ниточки дергаю… Чувствую себя – поверите?! – серым кардиналом.

Зашелестели бумаги.

– Как ваше имя, вы сказали?… Может, у меня и на вас что-нибудь найдется.

– Позже, позже, господин первый министр. Умоляю! Поверьте, мне не до ваших глупостей. Я жду важных известий.

Клубок закатился под портьеру и недоуменно пожал плечами – или что там у него вместо плеч. Глядя на него, Хоакин только вздохнул. Обычный моток шерсти. Неопределенно-розоватого цвета, местами коричневый. Наверняка в середине сложенный в несколько раз кусочек газеты. И все-таки в том, как он смотрел на хозяина, было нечто озадачивающее. Чересчур живое.

– Ну что? – шепотом спросил Истессо. – Пойдем?

Клубок кивнул. Оба на цыпочках прокрались к выходу из кабинета.

…Церемониймейстер действительно ждал важных известий. Известия эти касались Хоакина и Гури Гил-Ллиу. По неписаным законам жанра спрятавшийся за портьерой стрелок должен был их подслушать.

Не сложилось: рассеянность Неддама де Нега спутала все карты. Но это еще полбеды.

В соседнем кабинете (принадлежащем господину Морендо) прятался человек. Во дворец шарлатана он (вернее, она) пробрался, преодолев множество препятствий. Путь к заветному шкафу усеивали тела слуг и стражников. Человеку этому до зарезу нужно было узнать тайну красотки Джинджеллы. А также Тальберта, Педале и Башмака Безысходности. Время поджимало. До опасной свадьбы оставались считаные часы. Не дождавшись первого министра, человек выбрался из шкафа и покинул кабинет.

Река событий вышла из берегов. Плотины и шлюзы реальности угрожающе затрещали, грозя развалиться. К счастью, у реальности есть свои способы самозащиты.

От цели Истессо отделяли считанные шаги. Клубок мчал по следу, словно гончая, преследующая зайца. Будь у него легкие, он повизгивал бы от радости, заходясь от пьянящего чувства погони. И плевать, что зверь опасен, что это не просто заяц, а матерый вепрь или того хуже. Как говорят варвары, «кто не одалживает Гури в счет будущей казны, тот ничего не смыслит в виноделии».

– Налево, налево, – бормотал Хоакин. – Дверь налево… И там шарлатан.

Слева была лишь одна дверь. На ее пороге стоял юноша в черном. Щеки его подозрительно поблескивали, золотистые волосы ниспадали на плечи в художественном беспорядке. Рукава рубашки (черной) были кокетливо подвернуты, обнажая тонкие руки. На левой штанине (тоже черной) золотилась веточка дрока.

На бледном лице юноши ярко выделялись веснушки. Туши на ресницах было многовато даже на неискушенный взгляд стрелка. Кафтан на груди подозрительно оттопыривался.

– Здравствуйте, незнакомец, – поздоровался «юноша» ненатуральным басом.

– Добрый день, сударь, – осторожно отозвался Хоакин. Называть незнакомца «сударем» было неудобно, «сударыней» – невежливо. Для любого маскарада должны быть свои причины. – Вы чем-то опечалены? – спросил он. – Могу ли я вам помочь?

– Помочь? Вовсе нет, – Переодетая девушка шмыгнула носом. – Печаль? Ха. Скажите еще, что я плачу!

Стрелок не ответил. В разговоре с женщинами не стоит указывать на очевидное. Может получиться неловко.

– О нет, я не плачу, – продолжила переодетая. – Просто у меня неприятности.

– С шахматами?

– Верно.

– А может, еще и с некоей шкатулкой?

– Да. Но откуда вы знаете? – Она нервно затеребила в руках берет (угольно-черный), не замечая, что ломает перья (агатовые).

Маггара с интересом выглянула из чайника. Хм, подумала она. То, что черный цвет стройнит, – это иллюзия. Когда рядом меч Ланселота, понимаешь это очень хорошо. Но все же, все же…

– Неважно, судары… сударь. Это Бахамотова Пустошь. Интригами здесь занимаются все кому не лень. А интриги – такая вещь, они принадлежат всем и никому в отдельности.

– Точно. – Девушка шмыгнула носом. – Это верно.

– Скажите: знакома ли вам некая Джинджелла?

– Да! Это же… – Незнакомка зажала рот ладонями. – Знакома, в общем.

– А Тальберт?

– У вас есть известия о нем?! О мой спаситель! – Она в молитвенном жесте прижала к груди ладони. – Я думала… то есть думал прокрасться в кабинет господина Морендо. Он законченный мерзавец, конечно. Мне надо было подслушать его разговор с первым министром. Но вместо Неддама пришел какой-то выцветший противный анатолаец…

– Эрастофен?

– Наверное. Они принялись рассуждать о чудище. Такая скучища! Жертву, говорят, принесут сегодня в полдень.

– Жертву?

– И с героями что-то неладное. Что господин Дури… Бил-Мимо – так, кажется? – надежд не оправдал. А некий Хоахихин Из-теста… но вам, наверное, это все ужасно неинтересно.

– Рассказывайте, – потребовала Маггара. – Что он?

– Пропал без вести. – Девушка невинно хлопала ресницами, переводя взгляд с Истессо на фею. – Его ищут, хотят заключить в удочку.

– В удочку?!

– Ну в удилище, – исправилась она. – О боже! Бледный сказал господину Морендо, что Хахахин… Ох!…

– Что с вами? Вам плохо?

– Нет, ничего. Ой, кажется у меня тушь потекла.

– Нисколько, – отрезала Маггара. – С тушью все в порядке. Вы продолжайте, продолжайте суда… рь.

– Продолжаю. В общем, этот Эрастофен говорит… Ох! Он такой бледненький. Мне его жалко.

– Да что же он говорит-то наконец?!

– Говорит, Хахахин отправился к шарлатану. Очень спешит он. Необходимо его задержать.