Убегай!
Шрифт:
Саймон размахнулся и врезал Аарону по морде.
Он почувствовал, как под костяшками пальцев нос Аарона проломился, послышался хруст, словно чей-то сапог наступил на птичье гнездо. Струей хлынула кровь.
Аарон упал.
Двое туристов-финнов дружно завопили.
Но Саймону было на них наплевать. Он видел впереди только спину дочери. Вот Пейдж повернула налево и, сойдя с мощеной дорожки, скрылась между деревьями.
– Пейдж, подожди!
Он хотел перепрыгнуть через лежащего и броситься за ней, но Аарон успел схватить его за ногу. Саймон попытался вырваться, но тут увидел людей, они были исполнены самых благих намерений, хотя и явно озадачены – эти люди приближались, их было много, некоторые снимали происходящее на видео своими долбаными мобильниками.
И все кричали на него, требуя, чтобы он оставался на месте.
Саймон пнул кого-то, чуть не упал, но освободился. Побежал по дорожке в ту сторону, где скрылась Пейдж.
Но было уже поздно. Навалилась толпа.
Кто-то попытался схватить Саймона, но он выставил вперед локоть. Человек издал звук, похожий на «уф», и ослабил хватку. Другой обхватил его за пояс. Саймон расцепил его руки, продолжая бежать за дочерью, словно окруженный защитниками нападающий, прорывающийся к линии ворот.
Но их было слишком много.
– Это моя дочь! – кричал он во весь голос. – Пожалуйста… остановите ее…
Но в суматохе его никто не слышал, а возможно, эти люди просто не желали слушать буйного сумасшедшего, которого следовало поскорей повалить на землю и связать.
Еще один турист бросился на него. Потом еще один.
Уже падая, Саймон поднял голову и увидел, что дочь вернулась и стоит на дорожке. И он грохнулся на землю. Попытался снова встать, но на него обрушился град кулаков. Били долго. Когда все закончилось, три ребра и два пальца оказались сломанными. Плюс сотрясение мозга и двадцать три рваные раны, которые пришлось зашивать.
А тогда он ничего не чувствовал, только сердце его рвалось на части.
Еще кто-то упал на него и придавил к земле. Потом под аккомпанемент криков и визгов за него взялись полицейские, перевернули его на живот, кто-то уперся коленом ему в позвоночник, заломил руки назад и надел наручники. Он еще раз приподнял голову и увидел Пейдж: она пряталась за деревом, глядя на него широко раскрытыми глазами.
– Пейдж!
Но она к нему не подошла. А потом и вообще пропала из виду, и Саймон понял, что снова упустил ее.
Глава вторая
Копы оставили Саймона лежать лицом вниз на асфальте, руки скованы за спиной наручниками. Одна из стражей порядка – чернокожая женщина с бейджиком на груди, на котором было написано «Хейс», – наклонилась к нему и сообщила, что он арестован, а потом изложила его права. Саймон метался и бил ногами, вопил что-то о дочери, умолял хоть кого-нибудь, чтобы остановили ее. Хейс терпеливо продолжала говорить, теперь о его праве до допроса хранить молчание и не давать против себя показаний.
Закончив, она выпрямилась и отвернулась. Саймон снова принялся кричать о своей дочери. Никто его не слушал, возможно, потому, что он явно был не в себе, поэтому Саймон попытался успокоиться и говорить как человек благовоспитанный и разумный:
– Офицер! Мэм! Сэр!
Но на него не обращали внимания, занимались опросом свидетелей. Некоторые туристы демонстрировали полицейским заснятое ими видео инцидента, и Саймон догадывался, что эти материалы не сулят ему ничего хорошего.
– Там моя дочь, – снова сказал он. – Я пытался спасти свою дочь. Он похитил ее.
Последняя фраза была, вообще-то, не совсем правдой, но он надеялся хоть так привлечь к себе внимание. И разумеется, ничего не добился.
Саймон повертел головой, посмотрел налево, направо, ища взглядом Аарона. Но того и след простыл.
– Где он? – крикнул Саймон, снова голосом ненормального.
Хейс наконец соизволила обратить на него внимание.
– Кто? – спросила она.
– Аарон.
Никакой реакции.
– Это парень, которого я ударил. Где он?
Ответа не последовало.
Горячка его уже почти прошла, и по телу разлилось отвратительное, тошнотворное ощущение боли. Наконец – Саймон понятия не имел, сколько прошло времени, – Хейс и высокий белый полицейский, на бейджике которого было написано «Уайт», подняли его на ноги и потащили к патрульной машине. Сунули на заднее сиденье, Уайт сел за руль, а Хейс рядом с ним. Держа в руке бумажник Саймона, Хейс повернулась к нему:
– Итак, что произошло, мистер Грин?
– Я разговаривал со своей дочерью. Ее парень встал между нами. Я попытался обойти его…
Саймон замолчал.
– И что же? – поднажала она.
– Вы посадили ее парня? Прошу вас, помогите мне найти мою дочь.
– И что же?
Саймон, конечно, психанул тогда, но сумасшедшим он не был.
– Мы с ним повздорили.
– Повздорили?
– Да.
– А подробнее?
– Подробнее о чем?
– Из-за чего вы повздорили?
– Сначала из-за моей дочери, – попытался объяснить Саймон. – Ее зовут Пейдж Грин. Ее парень – я в этом уверен – удерживает ее против воли, его зовут Аарон Корвал. Я пытался спасти ее.
– Мм… хм… – задумчиво протянула Хейс. – Значит, вы ударили бездомного?
– Я ударил… – Тут Саймон заставил себя замолчать, он понял, что так будет лучше.
– Итак, вы ударили… – снова поднажала Хейс.
Саймон продолжал молчать.
– Хорошо, так я и думала, – сказала Хейс. – Вы весь в крови. Кровь даже на вашем дорогом галстуке. В «Гермесе», небось, покупали?
Это так и было, но Саймон больше ничего не отвечал. Рубашка его была все еще застегнута на все пуговицы, галстук завязан идеальным узлом.