Чтение онлайн

След самолета над головой. Голубые дымы из видимых и невидимых труб тянутся вверх над лесами. Обрыв скалы. Белая полоса речки. И опять то ли дымы, то ли морозный пар над землей. Железно-каменный, поросший лесами хребет на тысячу километров. А справа и слева — два крыла у страны: Европа и Азия.

Встреча на границе Европы и Азии.

Снимок сделан с помощью военных летчиков. Командир вертолета — Евгений Бельский.

Пограничный столб в сорока километрах от Свердловска.

Фото автора. 10 февраля 1967 г.

Пишет отец из Воронежской области: «Зима как по заказу. Старики не помнят таких снегов — выше прясла понавалило. А мороз — аж дубы в лесу стали лопаться». Я в том же духе пишу отцу о московских снегах, о морозах и знаю: доставлю ему удовольствие. Во всех нас живет неистребимое желание видеть зиму «настоящей» — морозной и снежной, а весну — многоводной. Дело тут, видно, не только в примете: «много снега — много хлеба». Просто любо русскому человеку и снежное обилие, и морозам он рад, потому что вся его родословная от пещерных костров знавала морозы. И если идет чреда зим бесснежных и мягких, ворчим: «Зима… Вот раньше…»

И вот после долгого перерыва стоит на дворе та самая «настоящая зима». От Молдавии до Урала — навалы снега.

Кое у кого из нас в память о январских стужах остались обмороженные носы и уши. Но в целом человеческий мир без потерь и больших трудностей пережил зиму. Человек что бы ни делал, в любом месте найдет спасение от мороза. А каково живется зимою тем, у кого ночью над головой звезды и постелью служит холодный снег? Со всех концов идут вести о бедствиях птиц и зверей. Холод, еды надо много, а еду не достанешь под снегом. Любопытно, что многие из животных ищут защиты и покровительства у человека. В Свердловске возле оперного театра растут рябины. Большая стая свиристелей каждый день прилетает из леса кормиться к театру. Кормятся в пяти шагах от прохожих, при шуме автобусов и трамваев.

В солдатской казарме в сибирском городе я наблюдал: стоит приоткрыть дверь — в казарму устремляются замерзшие воробьи. В Челябинском авиационном вокзале в морозные дни нашли себе приют воробьи и синицы. Щебет, теньканье, воровня крошек со столиков. Даже самые хмурые из людей улыбались…

Тревожные вести из заповедников: растеряли силы олени, козы и кабаны. Нужна скорая помощь.

Звери в такое время почти не боятся людей. Голод гонит их на лесные дороги, к поселкам, к стожкам сена. Наша обязанность: помочь животным и птицам перенести тяжкое время.

Горсть крошек и зерен, охапка сена — и чья-то жизнь спасена. За добрым делом мы сможем и лучше разглядеть лесное житье-бытье. Животные, конечно, не совсем утратили опасения к человеку. Но в такое время они чувствуют: человек милосерден и не поднимет руку на беззащитных.

А зиме скоро уже конец. Вы заметили: сугробы из серовато-белых стали золотистыми, с глубокими синими тенями. И весь мир над снегами в солнечный день залит тревожно-радостной синевой. Конечно, будут еще и метели. Но как ни дорога нам зима, мы с радостью проводим ее и с радостью встретим все, что бывает после зимы.

Олени

Идут к человеку. На поляне их ожидает корм.

Но поглядите, как нелегко идти оленям за этой подачкой. Остановились, прислушались, подбирают случайную ветку. Глубокий снег заставляет оленей собраться в стаю, так легче идти. Первый делает след, остальные — за ним.

Потом уставшего первого сменяет новый. У них сейчас много врагов: мороз, снег, волк может забежать в заповедник, даже обезумевшие от голода кабаны норовят окружить ослабевшего и тут же сожрать. Человека олени тоже боятся.

В другое время они не решились бы, а теперь голод заставляет идти шаг за шагом. Там, за соснами, темнеет спасительный корм. Гордый рогатый самец обессилел больше других. Крупные и сильные в голодную пору погибают скорее всех. Шаг за шагом олени тянутся к корму.

Завтра к тому же месту они пойдут смелее. Но это до тепла, до первых проталин. Тогда они опять станут дикими, осторожными.

Волк

Волков по российским лесам осталось считанное число. Человека этот зверь боится смертельно. Даже возле логова, где спят слепые детеныши, волк не кинется защищать потомство, поджав хвост, убежит. Причина этому — опыт постоянной жизни возле людей. Волк набирается мудрости, и эта мудрость учит его: с человеком лучше не связываться. И все-таки куда ему податься от человека? Голодная зима гонит серого поближе к деревням, ометам, где пахнет овцами, где на худой конец можно задрать собаку. За ночь тридцать — сорок верст меряют волчьи ноги в поисках хоть какой-нибудь пищи. И сразу же переполох в селах: волк! Ружья, флажки, собаки.

Люди прижимают волка где-нибудь в закутке леса, ставят загородку из кумачовых флажков и ждут с ружьями…

Почти вывелись волки. И только уж хитрый из хитрых оставляет следы в перелесках. Этот волк живет под Тамбовом. Его тоже выследили, обложили флажками. Как водится, шум подняли.

Кинулся волк к «воротам», а оттуда: шарах!

Охотник оказался не очень метким. Одна картечина достала волка. Роняя красные капли, обезумевший зверь кинулся куда попало. Но есть же и волков счастье! — выскочил на человека, у которого вместо ружья фотографический аппарат. Выстрела не было. Мгновение — и волк от страха махнул прямо через флажки… Другом зверя не назовешь, и все-таки было бы скучно в лесах без единого волка.

Белка

Для белок нынешняя зима — двойное бедствие. Холода, а главное — не уродились шишки. Замечали, наверное: в лесу под елками снег кое-где засыпан тонкими веточками. Это белки кормились еловой почкой.

Еда не сытная, и главное — сколько веточек надо срезать!

Лучшая судьба у белок, живущих где-нибудь поблизости от людей. Белки доверчивей всех из животных. И люди к белкам питают особую слабость. Вот и перепадает зверькам: орех, печенье, косточки сливы. Я знаю три места, где белок люди взяли под свое покровительство: сибирский Академгородок, Подлипки — недалеко от Москвы и городской парк в Таллине. Вот эта жительница Академгородка только что взяла из моих рук пряник.

Воробьи

В нашем доме живет глухой старик. Дворовые воробьи знают его уже несколько лет. Каждый день старик спускается с пятого этажа, неторопливо достает из кармана затейливую табакерку, и воробьи сразу же тут как тут.

Когда-то старик, наверное, курил или нюхал табак. Теперь по старости бросил, а табакерку приспособил к новому делу. Потрясет: из табакерки сыплется пшено или просо — угощение воробьям. Воробьи из тысячи людей, наверно, узнают своего благодетеля. Дня три назад идет он с сумкой из магазина. Воробьи, конечно, сейчас же ему под ноги. Лезет старик в карман, а табакерка пуста: «Ну что ж, нет пшена, вот вам булка». Тут я и заснял из окна забавную сцену.