Чтение онлайн

Алфик лежал потный, усталый, взмыленный. Загнал сам себя, как говорится. Все внутренние скрепы разошлись, наружная оболочка распалась. Словно замедленный взрыв распластал Алфика на газоне: там плечо, тут кисть, там лицо, одна ступня заброшена на дерево, сердце колотится о землю. Абстрактное изображение осколков человека.

Ветер, усиливаясь, трепал макушки высоких стволов. Расчлененный Хеллот продолжал лежать, глядя вверх на переливающуюся рябь листвы. В глаза ударил яркий блик. Он собрался и сел. Конечности заняли свои места. В соседнем доме за живой изгородью стукнуло закрываемое окно. Алфик расшнуровал кроссовки. Держа их в руках, прошел босиком по траве к веранде.

Линда сидела за роялем, листая ноты. Она переоделась к обеду и была так красива, что Алфика пронизал трепет. Он подошел к винтовому табурету. Остановился рядом с Линдой, не прикасаясь к ней. Прочел на нотах: «Эстреллита» композитора Пенсе. Пока он бегал, Линда заполнила ожидание звуками сентиментального клавира. Настраивалась на его лад? Они коснулись друг друга дыханием. Линда сказала:

— Ты весь потный. Далеко бегал?

Поворачиваясь к нему, она вскинула голову, освобождая глаза от прядей искусной прически.

— Больше часа. Как вам тут жилось без меня?

— Прохладно. — Она смотрела на него. — Все по-прежнему.

Пустовато. Совсем ничего. Дом. Ребенок. Телефон. Даже книги на полке поворачиваются ко мне спиной. Алфик слушал молча.

— И не в том дело, — говорила Линда, — что целое меньше суммы слагаемых. А в том, что слагаемые взаимно уничтожают друг друга при соединении. Такова примета нашего времени.

— И об этом ты пишешь? — Алфик наконец обрел дар речи.

Линда кивнула.

— Да. «Афтенпостен» берет мою статью об Ионеско. Но ведь это не то, чего мне хочется.

— Раньше тебе этого хотелось.

— Мне хотелось проникнуть вглубь, в сокрытые под внешней реальностью недра сознания, в то, что сейчас характеризует ситуацию человека. Ее абсурдность. Отсутствие бога. Насилие над природой. Проблема зла. Смерть. И война. Все то, что лишено смысла, вроде профессии, которую ты избрал.

— Нет, еще хуже.

— Хуже бессмыслия?

— Намного.

— Такого не может быть. Моя статья показывает это.

— Показывает, что высокий уровень и проникновение в глубины никак не совместимы?

Сложив руки на коленях, Линда X. Хеллот наклонилась над клавишами. Медленно и тихо, с ударением на каждом слове произнесла:

— Тебе надо принять душ и переодеться. Потом пойди к Терье и спой ему его колыбельную. И пожалуйста, не забудь вечернюю молитву.

Алфик поднялся в ванную. Большое махровое полотенце еще хранило влагу ее тела. Теплый от пара воздух был насыщен терпким запахом духов. Он снял суспензорий и встал под душ.

Быстро управившись с купанием, Алфик надел халат. Сквозь пол снизу доносились беспорядочные аккорды. В детской комнате на кроватке сидел Терье Алф в окружении новых целлулоидных игрушек.

Запевать полагалось Алфику, но мальчуган сам себя баюкал. Под звуки рояля снизу он тянул без лада и без смысла: «Бомба… баран… барабан… барабан». Пение и дыхание незаметно слились в едином ритме: постепенно дыхание взяло верх над обрывками мелодии: вдох-выдох, вдох-выдох, сначала прерывисто и тихо, словно пути отступления от сна еще были открыты, и неизвестно, куда идти. Потом все глубже и решительнее, все увереннее в выборе направления, спокойно, ровно — вдох-выдох, выдох-вдох, дыхание барабанило по тонкой оболочке сновидений, по барабану в голове колонны, отбивающему такт марша в страну грез, где музыка окончательно смолкала, заглушенная дыханием, и усталые тела погружались в крепкий сон.

Алф Хеллот переоделся к обеду и спустился в столовую в темном костюме, все еще вялый после того, как сам заснул у кроватки Терье Алфа. Двигаясь как в полусне, он помогал накрывать на стол. Камчатная скатерть и серебро, вышитые салфетки. Мало-помалу сон отступал. Алфик откупорил бутылки с вином, наполнил графины. За стеклянной дверью на террасу сгущался весенний сумрак.

Супруги Глёр были образцовыми гостями. Пришли точно в условленное время. Майор Глёр из Кристиансунда выглядел как всегда, то есть словно он только что с набережной Круазет в Канне, где фланировал в роли ооновского наблюдателя. Этот человек был буквально рожден для службы при дворе. Зато его жена была проницательная и недобрая особа, ищущая спасения от того, что было, и всей душой жаждущая того, что будет, — черты, которые выливались в острую нервозность.

Алфик встретил их, помог раздеться. Воспользовался случаем похвалить пальто фру Глёр.

Майор Глёр заметил:

— Правда, роскошное? Сшито из настоящей крайней плоти. — Томас, — подхватила фру Глёр, улыбаясь Алфу Хеллоту, — не проходил обрезания. Хотя головушка пострадала. Только не та, а другая. Что над галстуком.

— Ну-ну, Секси. — Майер Глёр изобразил свою самую обворожительную улыбку. — Капитан Хеллот моральный мужчина. Ему претят такие речи. Ты находишься в моральном доме.

— Алфик моральный? — Фру Глёр подмигнула Алфу. — Как же, как же! Он такой моральный, что ему одной морали мало. Ему две подавай. Двойную мораль. Плюс еще одну, чтобы за ней не было видно двойную.

— Алфик, Алфик, ты в самом деле прячешь своих свиней в лесу?

Алф Хеллот повесил пальто на крючок, сказал:

— Кого ты называешь свиньями и где находится тот лес?

— Может, мы не видим леса из-за свиней?

Алфик предложил фру Глёр руку и провел ее в гостиную. Майор Томас Глёр, идя следом за ними, сказал:

— Вот видишь, Алфик. Лишнее подтверждение. Я же тебе говорил, хоть ты мне и не веришь: в Осло и его окрестностях женщины всегда были силой. А мужчин держат в загоне. Исторически здесь всегда господствовал матриархат как общественная формация.

Линда Хюсэен Хеллот встретила гостей распростертыми объятиями. В коротком черном платье и с неброским ожерельем на шее она была ослепительна.

— Это правда? — воскликнула она. — В самом деле? Насчет Осло и матриархата? Отрадно слышать! Сильнее, чем в других местах?